Горькая правда

Я подаюсь вперед, впиваясь в его шикарные волосы руками. Стас проскальзывает рукой между ног, вводя в меня сразу несколько пальцев. Я не могу сдержать стон.

- Ааа...

- Какая мокрая девочка! - рычит он и засасывает мой клитор губами, играя языком.

- Ах! - я кричу от наслаждения, которое накатывает всё с большей силой.

Я не думаю, отбрасываю все мысли. В эту секунду живу только ощущениями, такими давно желанными, полностью сосредотачиваясь на них. Стас резко отрывается от моей плоти, впиваясь губами, языком и зубами в мои и так распухшие губы, сильнее истязая их.

- Смотри на меня, - приказывает он, и я повинуюсь.

Он кладет указательный палец себе в рот, облизывает языком и говорит:

- Попробуй, какая ты сладкая на вкус, - грубо пропихивая другой палец, побывавший во мне, в мой рот. Но меня возбуждает это еще сильнее, я присасываю его палец, проводя по нему языком.

Стас закатывает глаза от наслаждения, рычит:

- Маленькая шлюшка!

Его грязные слова действуют как катализатор, кажется, я уже не могу сдерживаться. Стас разворачивает меня к себе спиной одним рывком, грубо хватая за клитор всеми пальцами, подсаживая меня на них. Освобождает свой член свободной рукой, и входит в меня до упора. Наполняет меня. Я разлетаюсь на множество кусочков, возносясь в мир удивительного наслаждения. Когда я немного прихожу в себя, ощущаю, что Стас еще во мне, замер, не двигаясь, лишь перебирая пальцами возле самого чувствительного места.

- Скажи мне, скажи мне, что хочешь меня! - просит, нет, приказывает Стас.

- Хочу... - говорю шепотом.

- Громче! - его повелительный тон заставляет меня встрепенуться, но он лишь сильнее прижимает наши голые тела друг к другу.

- Хочу тебя... - говорю я не своим голосом, не понимая, что происходит, потому что Стас продолжает играть с клитором, а я чувствую новую накатывающую волну.

- Ведьма, ты только моя, слышишь? - говорит сипло Стас, начиная быстрые резкие движения, насаживая меня на себя.

- Да! - кричу я, вновь содрогаясь в конвульсиях оргазма.

Стас, кажется, тоже не может больше терпеть, делая еще несколько движений, извергая жидкость прямо в меня.

Мы стоим мокрые, истерзанные друг другом, приходим в себя и перевариваем то, что сейчас произошло. Я боюсь пошевелиться, и он, кажется, тоже. Он еще во мне: и членом, и руками.