Гончие Лилит

– Знаете, Скай… Наши предки вышли на сушу миллионы лет назад, но наши эмбрионы так и не научились развиваться в какой-нибудь другой среде. Они по-прежнему начинают жизнь в своем маленьком океане, который создает для них женское тело. Жидкость в матке по составу похожа на морскую воду – она теплая, соленая и наверняка идентична той среде, в какой жили наши далекие-далекие предки. Так что вы – больше не вы. Теперь вы океан.

Я океан.

* * *Ничего нет ни в небесах, ни под землей. Ад и рай – они внутри нас. Меня ввели в заблуждение.

Я – океан, я – море, внутри меня целый мир. Мир, потерянный в бездне. Мир, утопленный в самом себе. Никакие легкие меня не спасут. Останутся лишь обломки, лишь призрак. Мы просто будем смотреть, как разбиваются волны. Ад существует, поверь мне, я сам его видел. Рай тоже есть, давай хранить это в секрете…[37]

Я услышала эту песню в баре, куда забрела накануне. И – возможно, потому что это нагромождение звуков, грохота и крика мало походило на все, что я слышала раньше, или еще черт знает почему, – не испытала никаких неприятных ощущений.

Наоборот, этот безумный хардкор завораживал так же, как океан в шторм, как смерч, как хаос несобранной головоломки. А сквозь железную решетку звуков гитары и ударных проступала красивая, надрывная мелодичность. Все равно что открыть жестяную ржавую шкатулку и вдруг обнаружить внутри шелковые ленты, и жемчужный браслет, и мягкое сизое перо неведомой птицы…

Все, Полански, твоя карма окончательно испорчена. Теперь ты не только без пяти минут беременная авантюристка, но и хардкорщица.

"

"Спасай себя, задерживай дыхание. Течение такое сильное, что можешь не выплыть. Дыши ради меня, дыши. Леди и джентльмены! Прошу минуточку внимания! У меня есть кое-что, что вам всем следовало бы знать: ад существует, поверьте мне, я сам его видел. Рай тоже есть, давайте хранить это в секрете.

Я сидела в кровати, подняв одеяло до подбородка, сжав в руке плеер. Полумрак моей новой квартиры убаюкивал. За окном наливалась прохладной темнотой сентябрьская ночь.

Я слушала музыку – аккуратно, неторопливо, будто трогая палочкой незнакомое существо. Словно пробуя незнакомую микстуру, которая могла или отравить меня, или облегчить мои муки. Пока внутри меня искали свой путь между жизнью и вечностью две человеческие души.

Уже проваливаясь в сон и вспоминая Боунса на вручении музыкальной премии, я вдруг поняла, что он никогда не говорил со мной о музыке. Интересно почему.