Гончие Лилит

– Я уже пришла к такому же выводу, мистер Эллиот… Здесь нет плесени! Но зато я видела крысу.

– Что? Где?! – заволновался Эдди Эллиот.

– Или мне померещилось. В любом случае была рада с вами познакомиться, Эдди. Вы не возражаете, если я перекинусь парой слов со своей старой знакомой?.. Как приятно встретить здесь бывшую коллегу, – съязвила я.

– Вы тоже из санитарной службы? – удивился Эдди.

– Нет, я из службы отлова бродячих собак, – ответила Лилит с дежурной улыбкой и, кивнув устроителю выставки, повернулась ко мне.

– Ты вернешь мне его в обмен на что? – нервно спросила я.

– На твое участие в очередном проекте.

– Каком еще проекте?

– В обычном. Соблазнить клиента и затащить его в койку.

Я почти никогда не прикасалась к Лилит. Она была не из тех людей, кого бы хотелось приобнять, или поцеловать в щеку на прощание, или похлопать по плечу. Но сейчас мои пальцы сами собой сомкнулись у нее на запястье. Я вцепилась в нее мертвой хваткой и процедила сквозь зубы:

– Я больше не буду ни с кем спать.

И ты это знаешь.

Лилит не стала отстраняться и высвобождать руку. Наоборот, она потрепала меня по щеке, как упрямого ребенка, и сказала:

– А по-моему, тебе больше ничего не остается.

– У тебя два десятка гончих, черт побери, но ты предпочитаешь затащить в дело меня? В дело, после которого я не смогу смотреть Оушену в глаза?! – прошипела я.

– Если дело дойдет до его внебрачного ребенка, то смотреть ему в глаза станет вообще невозможно. Но выбор за тобой.

– Хорош выбор! Между петлей и гильотиной!

– А кто говорил, что будет легко?

Я оттолкнула ее от себя.

Если бы не проходящий позади нее гость, на которого она наткнулась спиной, то Лилит потеряла бы равновесие. С каким удовольствием я бы посмотрела, как она падает на пол на глазах у респектабельной публики.

– Знаешь что? – взбесилась я, надвигаясь на нее. – Есть еще один вариант, который, боюсь, не придется тебе по вкусу, но… кто говорил, что будет легко? Делюсь с тобой подробностями: сейчас я уйду с этой проклятой выставки и пойду прямиком в полицию.

И выложу там все, что знаю о «Мальтезе-медикал» и обо всех делишках, которые ты проворачиваешь. Клянусь, я не успокоюсь, пока не увижу тебя за решеткой, Лилит. Мне тоже перепадет, но чистосердечное признание и сотрудничество со следствием наверняка облегчат мне приговор. А мысли о том, как ты, любительница высокого искусства, вылавливаешь тараканов из тюремной каши, будут греть мне сердце не меньше, чем редкие встречи с Оушеном.