Голос за спиной

Учти – мы берём не всякого!

– Так на что же тогда нам рассчитывать? Выйдем к вам – и от ворот поворот! Мол, не вписались…

Жрец улыбается. Едва заметно, улыбка лишь слегка затронула уголки его губ.

– Мы умеем ценить храбрых бойцов. Не каждый, кто к нам приходит, заслуживает чести стать Солдатом. Все начинают с послушничества, и лишь потом, всё оценив и взвесив, старшие указывают каждому его Путь.

– Так это, что же выходит, послушником можно всю жизнь проходить?

Парламентёр кивает.

– Да. Можно стать Солдатом, можно – Жрецом, но это путь немногих.

– И что же может ждать нас? – тяну время, тяну!"

"– Солдат. Этой чести вы заслужили, и я готов признать данный факт.

– А если кто-то будет не согласен?

– С решением Жреца? – искренне удивляется собеседник. – Над тобою слишком довлеют прежние понятия…

Он поворачивается в сторону и делает знак. На площадку, грузно ступая по лестнице, поднимается здоровенный мужик. В неизменном плаще, с автоматом за спиной.

Моя нога тотчас же подтягивает поближе лежащее на полу оружие.

– Скажи мне, брат Григорий, кто ты среди Свидетелей?

– Солдат!

– Кто командовал операцией?

– Я, брат Пётр.

– Как получилось, что вы не смогли победить столь немногих? По чьей вине погибли наши братья?

– Это моя вина, Жрец! Я недооценил своего противника! Они оказались умелыми бойцами.

Парламентёр с огорчением поджимает губы и кивает. Отбрасывает в сторону полу своего плаща. Опа-здрасьте! А там у него висит очень знакомый ножичек!

Который, недрогнувшей рукой, жрец втыкает своему собеседнику прямо в брюхо! Странно, но тот даже не изменился в лице.

Охренеть…

– И ты по-прежнему думаешь, что кто-то будет оспаривать мои решения? – вкрадчивым голосом интересуется жрец.

– Да… вряд ли…

– То-то же! – ухмыляется он. – У вас есть шанс. Один! Вы, во всяком случае, большинство из вас, можете стать Солдатами. Сразу минуя послушничество. Вам откроется многое! Боль, страх и прочие человеческие слабости не будут более над вами властны. Они недостойны того, чтобы страшить истинных Свидетелей.

Да, нечего сказать, предложеньице. А ведь он реально не врёт! Брат Григорий от боли не вопил и не дергался.