Голос за спиной

Я не специалист по всякой там психологии, но готов поспорить на ящик коньяка, что и подобные мысли наверняка согревали душу старого вора!

Но есть, как говорится, нюанс…

Воду, канализацию и прочее – туда как подвели? Уж явно не воздушку кидали. А окружающие домики чрезвычайно старые, уж точно постарше жилого дома – стоит только на кладку посмотреть. Если бы копали, как и положено, траншею для укладки труб, то точняк, что-нибудь снесли или поломали. У нас без этого никак! Да и на каком-нибудь «западе», я уверен, поступили бы так же.

А насколько я представляю себе такого вот бандитского шефа, это точно не копия Макара! Поумнее дядя – и существенно! Стало быть – есть второй выход из дома! И с большой долей вероятности, этот выход – подземный.

Почему?

А какой, простите, лох, побежит от противника в лабиринт этих самых домиков и заборчиков? Тут же обзора никакого нет – прямо на противника можно выскочить. Весь обзор – только с крыши семиэтажки. Вот оттуда, да, видимость очень даже неплохая. Не зря же там какой-то особенный стрелок сидит? Значит – ищем тоннель, канализационный или кабельный. Ибо по одной дыре такое вместе не пустят.

Расспрашиваю Митяя. Да, подтверждает он, по улице тут мало кто ходит. В основном – патрули, но и они не так-то часто появляются. Всё прекрасно просматривается и простреливается сверху – так нафига же ноги-то колотить попусту? А самого Фому он и видел здесь всего один раз. Но для выстрела из обреза дистанция была слишком велика, а то бы стрельнул!"

"– Он вон в тот дом ходил, – указывает грязным пальцем Митяй. – А потом назад потопал.

– А что там?

– Да хрен его знает… Ничего особенного.

– И что за хмырь такой?

– Да, пёс его знает… очкарик какой-то. Не деловой – это точно!

– Вооружен был?

– Ну если только собственными когтями.

Интересно…

Но сейчас второстепенно. Будем считать, местонахождение главаря установлено. Митяй тогда сидел тут почти неделю – и увидел Фому только один раз. А насколько известно, тот часто бывает в городе.

Вывод?

Он выходит и возвращается так, что его никто не видит.