Золушка для босса

Отсыпал бы мне денег расстались бы тихо-мирно, и я бы поделился с тобой одной очень ценной информацией. А теперь локти кусайте всей вашей компашкой! Великолепная семерка, ля! А как по мне, то вы все — жалкие шестерки, понял? Шестерки Бати, которые знать не знают, кто под них копает на самом деле! И какая крыса завелась под самым его носом! Думаешь, я смог бы без надёжной крыши так долго скрываться от бойцов Короля?

Царевичев хмурится — слова бывшего партнёра встревожили его, — и сообщает:

— Ты можешь пойти на сделку с Батей, Серёга.

— Пошел ты со своим комфортом! Меньше, чем на амнистию, я не согласен.

— Ты лучше с Батей торгуйся, а не со мной, — пожимает плечами Царевичев и кивает на въезд в дачный поселок. — Вон он едет уже.

Он оставляет меня в сером микроавтобусе одну всего на минуту, чтобы сказать Батянину пару слов, а возвращается уже вместе с Короленко.

Они останавливаются неподалеку от машины, не замечая, что дверь закрыта неплотно, и до меня доносится:

— Замешана Ангелина. Мы жучки на неё удачно повесили. Много интересного по телефону успела наболтать, когда с Филиным связывалась. Кстати, это она из оцепления в «Горной Сказке» его вывезла на своей машине. Лебеда так неудачно дёрнул сотрудников новое платье для Кати привезти, вот она и воспользовалась легендой.

— Да, я уже в курсе, — брезгливо морщится Царевичев. — Волчарин сказал. Ты его на разведку отправил, а я его перехватил. Мы сюда вместе прибыли.

— Быстро на нужный дачный поселок вышли, — одобрительно хмыкает Короленко. — Повезло. Тут в окрестностях города их штук пять, не меньше. Я думал, вы прочесывать их будете часов двенадцать, не меньше.

— Не повезло, нам подсказали вовремя. Девчонку с чебуреками помнишь?

— Помню. Удивляюсь, как Волчара не загрыз ее за такой позор.

— Она тоже с характером.

Помолчав, Короленко спрашивает:

— Как Катя? Досталось ей?

— Обошлось… кажется, — голос Царевичева становится ощутимо напряжённым. — Давай закроем эту тему, Артур. Я сам еще не говорил с ней толком.

— Понял, не вопрос. А с женой твоей что делать будем? Решать тебе.

— Ангелина мне больше не жена, — холодно отрезает Царевичев.