Герцог. Книга 3. Враг Равновесия

Но вот только тот был настырный и пер навстречу нам с завидным постоянством, постоянно корректируя курс на перехват.

— Ну что, намеков он не понимает, — сказала Нкечи, глядя в подзорную трубу на корабль.

— Значит, сам себе чурбан, — сказал я.

Я его хорошо видел магическим взором, когда до него было уже миль восемь. Корабль явно носил на себе следы гномского топора — только у них с врожденным чувством прекрасного были проблемы. Рубленые формы надстроек, ломаный фальшборт… Гномы не заморачивались с дизайном. У них основной девиз — «квадратиш, практиш, гут», если перевести на наше восприятие.

Но вот только пер он очень и очень быстро — инженеры у них были талантливые, не отнять. Хотелось бы снять обводы с этого кораблика и сравнить с нашими, но…

— Командуй, — сказала Нкечи. — Что делаем? Захватим или…

— Топим его нахрен. Некогда с ним возиться.

— Согласна. Расчет, зарядить ракетную установку! А мы с тобой поставим пока защиту.

— Подождем, пока он не подойдет на четыре мили. Не будем выдавать то, что умеем.

Но расслабиться никому не удалось. Вовремя спохватились, вовремя… Как только я скастовал Большой Кокон и наш корабль окутала серебристая-серый полупрозрачный пузырь, с вражеской стороны пошли черно-красные плетения Рунной магии.

— Прицеливаются, — прищурилась Нкечи. — Рановато что-то они… Вроде надо их опасаться с восьми кабельтовых…

— Орудия Скверны — да, — подтвердил я.

— Тогда… — она даже не успела договорить.

На корабле сверкнула вспышка в районе юта, и дымный след протянулся к нам.

Я даже не успел среагировать, как посох дрогнул и послал молнию в подлетавшую… ракету??? Бабахнуло хорошо, в воздухе вырос шар огня с дымом.

— Беглыми, — заорал я, перегнувшись через леер мостика. — Две ракеты, пли!

Ну, получай фашист гранату! Теперь уже дымные столбы выросли с наших бортов. А вот ракеты у нас эффективнее, все-таки правильный подбор компонентов топлива и сделанные по науке сопла обеспечивают более высокие качества этого оружия.

Первая ракета, слегка отклонившись от расчетной траектории вражеским плетением, влетела в бак, превратив его в уродливые обломки и превратив бушприт в воспоминания.