Гарри Поттер и Орден феникса

Потом раздался стон пружин, и под тяжестью Джорджа, севшего у Гарри в ногах, его матрас сильно продавился.

— Что, уже начали про… — нетерпеливо заговорил Джордж.

— Про оружие, о котором сказал Сириус? — спросил Гарри.

— Скорее, проговорился, — с удовольствием поправил его Фред, сидевший рядом с Роном. — Надо признать, что старые добрые Удлинители ушей нам про это не сообщали.

— Что это, по-вашему? — спросил Гарри.

— Что угодно может быть, — ответил Фред."

"— Но разве бывает что-нибудь хуже, чем заклятие Авада кедавра? — спросил Рон.

— Скажем, такая штука, которая сразу убивает кучу людей, — предположил Джордж.

— Может, какой-нибудь особо мучительный способ убийства, — сказал Рон со страхом.

— Чтобы делать людям больно, у него есть заклятие Круциатус, — возразил Гарри. — Сильней ничего не требуется.

Все замолчали, и Гарри знал: другие, как и он, пытаются представить себе ужасы, которые может совершить неведомое оружие.

— У кого оно сейчас, по-вашему? — спросил Джордж.

— Надеюсь, у наших, — сказал Рон с нервозностью в голосе.

— Если так, то, наверно, у Дамблдора, — предположил Фред.

— Где? — быстро спросил Рон. — В Хогвартсе?

— Конечно! — откликнулся Джордж. — Ведь он именно там хранил философский камень.

— Оружие наверняка покрупней размером, чем камень, — заметил Рон.

— Не обязательно, — возразил Фред.

— Да, размер и сила — разные вещи, — согласился с ним Джордж. — Взять, к примеру, Джинни.

— Что ты хочешь сказать? — спросил Гарри.

— Ты никогда не попадал под ее Летучемышиный сглаз?

— Тсс! — Фред привстал. — Слушайте!

Все замерли. Кто-то поднимался по лестнице.

— Мама, — сказал Джордж, и думали они с Фредом недолго: громкий хлопок — и Гарри почувствовал, что на кровать уже ничего не давит. Несколько секунд спустя за дверью скрипнула половица.

Букля и Сычик тоскливо ухнули. Снова скрипнула половица, и Гарри с Роном услышали, что миссис Уизли идет наверх проверять Фреда и Джорджа.

— Вечно нас подозревает, — с сожалением сказал Рон.

Гарри был уверен, что не сможет заснуть. Прошедший вечер был так плотно набит тем, о чем надо было подумать, что он приготовился к долгому лежанию и обмозговыванию.