Гарри Поттер и Орден феникса

Когда в коридоре снова раздались шаги, он попытался придать своему лицу как можно более спокойное и равнодушное выражение. В комнату снова вошел Драко Малфой и придержал дверь перед Снеггом.

— Вы хотели меня видеть, директор? — спросил Снегг, с полнейшим бесстрастием озирая пары борющихся учеников.

— А, профессор Снегг! — воскликнула Амбридж, широко улыбаясь и снова вставая на ноги. — Да-да, мне нужен еще один пузырек с сывороткой правды, и чем скорее, тем лучше.

— Вы забрали у меня последний пузырек, чтобы допросить Поттера, — сказал Снегг, холодно глядя на нее сквозь свисающие ему на глаза сальные космы.

Амбридж покраснела.

— Но вы ведь можете приготовить еще? — как всегда в минуты раздражения, ее голос стал еще более сладким и приторным.

— Разумеется, — сказал Снегг, поджав губы. — Это снадобье должно настаиваться в течение всего лунного цикла, так что примерно через месяц вы сможете его получить.

— Через месяц? — взвизгнула Амбридж, раздуваясь по-жабьи. — Через месяц? Но он нужен мне сегодня, Снегг! Я только что обнаружила перед своим камином Поттера, который вел переговоры с неустановленным лицом или лицами!

— Неужели? — сказал Снегг, впервые проявляя слабый интерес к происходящему. Он повернулся и посмотрел на Гарри. — Что ж, это меня не удивляет. Поттер никогда не отличался дисциплинированностью.

Его холодные темные глаза так и сверлили Гарри, но тот встретил его взгляд не дрогнув.

— Я хочу допросить его! — крикнула Амбридж, и Снегг вновь перевел взгляд с Гарри на ее дрожащее от злобы лицо. — Я хочу, чтобы вы снабдили меня средством, которое поможет мне выяснить правду!

— Я ведь уже сказал, что у меня больше нет запасов нужной вам сыворотки, — невозмутимо ответил Снегг. — Если вы не хотите отравить Поттера (кстати, уверяю вас, что я отнесся бы к подобному намерению с большим сочувствием), то у меня нет возможности вам помочь.

И Снегг снова посмотрел на Гарри, который уставился на него, мучительно пытаясь передать свои мысли без слов.

«Волан-де-Морт схватил Сириуса и держит его в Отделе тайн, — отчаянно повторял он про себя.