Фурия (СИ)

— Конечно, — соглашается.

— И мне нужны коробки.

— Я скажу, чтобы принесли из подвала.

Мы поднимаемся.

Рон открывает дверь в комнату, в которой находятся мои куклы.

Твою мать!

— Я не думала, что их так много! — шокировано, глядя на коллекцию.

Не меньше полутысячи игрушек.

— Их количество заметно выросло за последние года три, после того, как ты её показала журналистам. Все стали дарить тебе исключительно кукол.

— Да, я помню, — решаю не выдавать себя.

Он не знает о потере памяти.

Служанка приносит несколько коробок.

— Их не хватит, — говорит ей Рон и отправляет за новой партией.

Мы паковали больше двух часов. Около двадцати больших коробок.

Он неплохо знает историю каждой, рассказывает, кто и где купил или заказал. Откуда привезли вот эту розововолосую красавицу и в каком магазине купили фарфоровую кудряшку. Удивительно. Мужчины обычно к такому равнодушны.

В мою машину влезают всего четыре бокса. Остальные договариваемся привезти службой доставки.

За всё время пребывания в моём бывшем доме я ни разу не почувствовала ничего родного.

Даже рядом с Роном, если не считать первой встречи, не ощутила никакого душевного трепета. Абсолютное спокойствие и равнодушие. Будто и не любила никогда.

Ни-че-го…

Когда выезжаю из ворот поместья, то замечаю большой чёрный джип, припаркованный недалеко в кустах.

Я его уже видела возле своего дома. А потом ещё на светофоре он стоял в соседнем ряду.

Почему-то моя рука потянулась под сиденье. Я ощущаю что-то твёрдое и продолговатое.

Хмыкаю и улыбаюсь.

Бита.

— Так вот где ты спрятана. Я же говорила, что, по-любому, где-то есть.

Выхожу из машины и решительно направляюсь к джипу. Стекла затонированы, кто там я не вижу. Но и страха нет почему-то.

Я размахиваюсь и ударяю по фаре. Стекло разлетается в стороны. Следом отлетает зеркало.

С водительского места вылезает мужчина. Здоровяк лет тридцати пяти с короткой стрижкой и в черном костюме.

Он не орёт на меня, что я дура или чокнутая. Просто поднимает руки. С пассажирского вылезает ещё один, почти копия первого.

— Не надоело вам людей караулить и тайком снимать. Про неприкосновенность личной жизни слышали? — кричу, приняв их за журналистов.

— Миссис Мэдлтон, вы нас не за тех принимаете, — проговаривает сдавленно первый.

Я смотрю на него, гневно прищурив глаза.

— Мы ваша охрана, — подаёт голос второй. — Нас Миша Фалькон нанял, чтобы присматривать за вами. Он подумал, что после отъезда вашей сестры вы можете покинуть дом и оказался прав.