Флирт в Севильи

 — В ее голосе появились нотки.

— Возможно, что его здесь нет. Во всяком случае, здесь не так много людей и подобного маньяка можно будет легко вычислить.

— А если он опять нападет? — спросила Ингрид. — Вам не бывает страшно, господин Дронго?

— Бывает, — вздохнул он, — мне часто бывает страшно. Но у меня такая работа. Я должен уметь преодолевать свой страх.

— И чего вы больше всего боитесь? — спросила она, приближая свое лицо к нему.

— Людей, — тихо сказал он, глядя ей в глаза. Балодис открыл глаза.

— Когда закончатся эти чертовы съемки, — прошептал он.

В этот момент Ингрид позвали сниматься, и на ее место вернулась Елена Доколина, которая видела, что ее подруга разговаривала с Дронго.

Доколина взяла два яблока и, надкусив одно, подошла к Дронго.

— Хотите яблоко? — спросила она, подавая ему второе.

— Нет, — улыбнулся Дронго, — спасибо, не хочу.

— Вы уже переоделись, — сказала она, внимательно оглядев его с ног до головы, — так вы тоже неплохо выглядите.

— Хочу вернуть вам комплимент.

Она улыбнулась.

— Лилия пыталась вас охмурить? — вдруг спросила она.

— Вы все задаете один и тот же вопрос, — признался Дронго. — Вы можете объяснить, почему вас так интересуют мои отношения с вашим гримером?

— Нам сказала Рута Юльевна, что вы зажимались с Лилией, — пояснила Доколина с милой непосредственностью.

— Когда она вам сказала?

— За обедом. Она считает, что вы не теряете времени зря.

— Понятно, — пробормотал Дронго. Вот откуда такой повышенный интерес к его персоне и со стороны Ингрид, и со стороны Лены.

— Я, кажется, убью вашего коммерческого директора, — признался Дронго.

Доколина загадочно улыбнулась. Потом надкусила яблоко еще раз и, наклонившись, тихо произнесла:

— Будете убивать, позовите меня. Я с удовольствием вам помогу. Буду держать ее за ноги.

Она отошла, и Дронго изумленно посмотрел ей вслед. Непонятно было, шутит Лена или говорит серьезно, настолько необычным был и ее взгляд, и голос.

Съемки продолжались еще около двух часов. Никто из тех, кто уехал в отель, так и не появился в павильоне. На часах был уже седьмой час, когда Пабло Гарсиа разрешил закончить работу, чтобы завтра продолжить ее. Девушки отправились переодеваться. Ионас проснулся и сидел на скамье с мрачным выражением лица.