Фантом памяти

Можно было бы, конечно, завести старую песню об ответственности, о том, что надо было думать, когда занимаешься любовью, предохраняться, не допускать беременности и все такое, но я точно знал, что Вера хотела ребенка, а Борька - нет. Это было ее решение, а мой друг просто не счел нужным навязывать ей свое видение проблемы.

- Я буду давать деньги каждый месяц. Вера и ребенок ни в чем не будут нуждаться, - продолжал он.

- Не нужно, Боря... - я попытался возразить, но был остановлен жестко и непререкаемо.

- Это МНЕ нужно.

Иначе я не смогу жить спокойно.

Борькин поступок я оценил. Не каждый может вот так просто прийти и заявить: я не люблю твою сестру и жениться ни ней не стану, но ребенка вырастить помогу.

Помощь, однако, длилась недолго. Ребеночек родился хилым и прожил совсем немного. Сказать, что Вера была в отчаянии - это ничего не сказать. Любимый человек бросил, ребенок умер. Начались долгие периоды больниц, таблеток и психиатров. Потом настал период хронической депрессии, алкоголя и наркологов.

"

"Жизнь Верочки сломалась и покатилась под уклон. Два брака - один мучительнее другого, ибо Вера инстинктивно искала мужчин, похожих на Борьку, не внешне, а менталитетом и характером, и эти мужчины унижали ее, били, изменяли ей и в конце концов бросали. Кроме того, что они были похожи на Борьку своим ""мачизмом"" и откровенным нежеланием считаться с чувствами и потребностями окружающих, они еще и пили. Второй ребенок погиб при родах, третий - жертва пьяного зачатия - тоже умер в раннем возрасте.

А потом умерла и сама Вера. Покончила с собой.

И все это было в значительной степени результатом того, что Борька пошел на поводу у мужского кобелиного себялюбия: ну как не уложить в постель телку, которая столько лет смотрит на тебя влюбленными глазами.

Все у Борьки получалось легко и просто, без видимых усилий. Школа, институт, работа, бизнес. Даже внебрачный ребенок не отягощал его совесть и кошелек слишком долго. И следом за ним плелся я, неумеха, толстяк, середнячок, которого родители мечтают видеть похожим на блистательную звезду по имени Борис Викулов.

Иногда мне даже казалось, будто папа с мамой жалеют, что их сыном являюсь я, а не Борька. Им они могли бы гордиться, а от меня никакой радости. Порой мне приходило в голову, что и любить-то меня по-настоящему родители начали только тогда, когда выяснилось, что у меня есть талант. Но выяснилось это, когда мне было за двадцать и когда я получил первые восхищенные рецензии на свои рассказы.