Фантом памяти

Про то, что мы давно знаем друг друга, что у нас близкие отношения, что я специально устроилась в санаторий и что, если в ходе занятий с тобой он сочтет, что я могу быть хоть чем-то полезной, пусть только скажет, и я все сделаю. Он обещал. А потом, когда вышло интервью с тобой, он сказал, что я мешаю и ему, и тебе. Я поверила и на следующий день уехала.

Муся! Ай да Муся! Она же обещала сделать так, чтобы Мимоза исчезла с моих глаз - и сделала. Ну искусница! Ладно, об этом потом..."

"Я пробыл у Елены без малого пять часов, и только после того, как она накормила меня обедом, я приступил к рассказу о книге про коррупцию в милиции и обо всех связанных с этим событиях.

ГЛАВА 17

- С этим надо что-то делать, - задумчиво повторила Елена, когда я закончил повествование о собранных материалах и поездке в Германию.

- Конечно, надо, - хмыкнул я, - кто бы сомневался. Но я хочу понять, что именно и как именно, чтобы самому себе не навредить. Ты же работала следователем, я хочу, чтобы ты прокомментировала те материалы, которые у меня в компьютере.

- Андрюша, я уже три года не работаю в системе, а по нынешним временам это очень много, очень, поверь мне. Раньше, когда система была стабильной и люди сидели на своих должностях по десять лет, можно было легко сориентироваться в ситуации, даже если ты выпадал из нее на три года. Теперь не то. Каждый день кого-то снимают, кого-то назначают, создают новые подразделения и новые должности, меняют подчиненность. Тем более когда приходит новый министр и приводит с собой новую команду, под которую начинает перекраивать всю структуру, чтобы всем друзьям дать по хлебной должности.

Сегодня я для тебя не эксперт.

- А кто может быть таким экспертом? У тебя же наверняка остались друзья-знакомые в МВД. Свяжись с ними.

- Андрюша, - она грустно улыбнулась и ласково погладила меня по руке, - ты же знаток человеческих душ, неужели ты не понимаешь таких простых вещей? Когда я увольнялась на пенсию по инвалидности со страшным диагнозом, все быстренько забыли меня.

Люди не любят чужого горя и стараются по возможности не общаться со смертельно больными. Все они уверены, что меня давно уже нет в живых. Им даже в голову не приходит, что я не просто жива, но и здорова, что я полностью вылечилась. Мне будет противно встречаться с ними, а им будет стыдно смотреть мне в глаза. Я не могу переступить через себя и обратиться к ним. Тем более что прошло три года и все они уже давно поменяли и должности, и места службы.