Забракованные

Сельская местность, аллергия на пыльцу, укус бешеной собаки — да мало ли чего может случиться? Пусть сперва докажет.

— Нет, — твердо повторил Рэймер.

Дамочка, ясное дело, была не так проста, какой казалась, но убивать ее пока не было ни одного объективного повода — она ничем не угрожала, лишь доставляла неудобства.

— Ладно. — Судя по сурово сдвинутым бровям, Дрейден в корне не одобрял идею оставлять в доме бывшую жену Эйдана Бриверивза. — Тогда пока останусь «дворецким» и буду за ней присматривать.

Устраивать из своего дома цирк Монтегрейну хотелось меньше всего.

— Черт с тобой, — сдался, снова приложившись к стакану.

Дрейден потянулся к своему, с сожалением поглядел на пустое дно и пошел к шкафчику за добавкой.

* * *

Они с Дрейденом пробыли в кабинете в течение нескольких часов, наконец отбросив пустые разговоры и занявшись документами и подсчетом финансов.

Девушка быстро выполнила просьбу и доложилась, что леди Монтегрейн разместилась в своих комнатах и уже пообедала.

Леди Монтегрейн, чтоб ее…

Когда Дрейден, опустошив добрую половину пузатой бутылки, слегка пошатываясь, но от этого ничуть не хуже оперируя цифрами, покинул кабинет, Рэймер остался и потратил еще не менее получаса, по второму кругу изучая досье на Бриверивзов.

С человеком, который собрал для него сведения, Монтегрейн сотрудничал не в первый раз, поэтому в подлинности информации не сомневался. За четой Бриверивзов не было замечено ничего необычного за все пятнадцать лет брака.

Свадьба почти сразу же вслед за помолвкой. Невесте — шестнадцать, жениху — двадцать один. Тихая и мирная со стороны семейная жизнь. Ни единого скандала на людях и ни одного плохого слова от служивших у них людей, коих, правда, нашлось немного.

"Переехали из Цинна, или Эйдан позаботился, что бы они больше никому ничего не рассказали? Однако ничье имя не значилось в списках пропавших. Точно так же не значилось живущих поблизости родственников ни у кого, кто когда-либо работал на Бриверивзов и чьи следы удалось обнаружить. Та же Дафна, которую нанял еще Эйдан, была круглой сиротой. Уволенный, очевидно, перед самым отъездом Амелии конюх — родом из далекой провинции.