Забракованные

Помимо вышеперечисленного, оставался лишь совсем летний наряд, и, чувствуя вечернюю прохладу, Мэл, не задумываясь, выбрала вдовье платье.

Как она уже поняла, в этом доме ко сну отходили рано, и кто бы мог подумать, что именно сегодня Монтегрейн решит засидеться допоздна, да еще и заглянуть в библиотеку?

С библиотекой тоже вышло ужасно нелепо. Найденный ею на полке учебник содержал такую подробную информацию о других странах, которую Амелия прежде нигде не встречала. Библиотека Бриверивзов была довольно скудна. Возможно, в отцовской могло бы найтись нечто столь же интересное, но в детстве подобное ее не слишком интересовало, а по возвращении на юг во время войны Мэл была занята куда более важными вещами, нежели чтение и самообразование.

Поэтому-то и вцепилась в учебник, как ненормальная, и полностью выпала из реального мира. Подумать только, не услышала, как к ней практически вплотную подошел человек со стучащей не тише молотка тростью. Какой стыд!

Щеки пылали, когда она заперла за собой дверь спальни и прижалась к ней спиной, часто дыша после быстрого бега и все ещё обнимая добытую книгу.

Что там ей советовал Гидеон? Подружиться с новоиспеченным супругом? Очень смешно. Потому как, даже когда тот, кажется, что делает шаг навстречу, она ведет себя как полная дура.

Вдовье платье, чтоб его!

А теперь еще и придется брать у Монтегрейна деньги, чтобы обновить свой гардероб…

От собственных мыслей отвлек порыв воздуха, коснувшийся щеки в то время, как окна спальни были заперты. Мэл резко повернула голову и увидела белый прямоугольный конверт, который материализовался прямо посреди комнаты и теперь плавно опустился на мягкий ворс ковра.

В том, кто мог ей писать, Амелия даже не сомневалась. И первым желанием было сжечь послание, не читая. Хмыкнула, вспомнив, как в шестнадцать лет уничтожала письма с извинениями от Монтегрейна, и прошла на середину комнаты, положила книгу на кровать и подняла конверт. Распечатала.

«Дражайшая Амелия, — было выведено на лощеной бумаге аккуратным мелким почерком, — понимаю, что вскоре после свадьбы молодожены забывают обо всем окружающем мире, но смею отвлечь вас от любовных утех»…

— Подонок, — прошептала Мэл, сминая лист в кулаке.

Гидеон же, словно зная, что она так поступит, выбрал бумагу такого качества, что та тут же расправилась, заработав лишь несколько морщинок.

«…От любовных утех. Наш договор в силе, и я жду от вас интересующие меня сведения или хоть сколько-нибудь ценную информацию касательно вашего супруга.