Фальшивый друг, настоящий враг

– А… что… ах да! – спохватилась Анжела, слегка вздрогнув. – Сейчас поужинаем, – рассеянно добавила она, явно не расслышав, что я ей сказала.

– Я не особенно голодна, – пожала я плечами. – Чай, ну, может быть, с каким-нибудь бутербродиком, меня вполне бы устроил, – честно призналась я, так как в моем желудке еще жило воспоминание о прекрасном обеде, отведанном мною после совещания в «Лютиане».

– Я тоже есть не хочу, – Анжела слабо и даже как-то виновато улыбнулась мне.

"

"– Вот и отлично, – голос мой просто звенел от избыточного оптимизма, которым я хотела взбодрить хозяйку квартиры. Я совершенно не могла допустить, чтобы она расклеилась, это бы означало, что преступнику удалось одержать победу, а пока Анжела находится в боевом настроении, я смогу ее защитить, или, по крайней мере, мне будет проще это сделать. – Значит, поступим так, – принялась я командовать, уверенная, что избрала правильную манеру общения с Лютаевой.

 – Первым делом завариваем чай, потом наслаждаемся им и параллельно ведем неспешную беседу о твоем окружении так, чтобы я могла составить приблизительные эмоциональные характеристики фигурантов по делу. – Заметив, что лицо Анжелы приняло серьезное и сконцентрированное выражение, я мысленно похвалила себя за отличные знания человеческой психологии, полученные мною в далекие времена учебы в Ворошиловке. – В-третьих, расходимся по спальням с намерением хорошенько отдохнуть!

– Хорошо, – послушно кивнула хозяйка квартиры и немедленно приступила к выполнению первого пункта обозначенного мною плана.

Она заварила душистый мятный чай. Наслаждаясь напитком, я осторожно поинтересовалась:

– Анжела, скажи, пожалуйста, Карманов… что он за человек, по твоему мнению? Какие у него приоритеты?

Она ненадолго задумалась, но довольно быстро заговорила:

– Знаешь, был период, когда я думала, что он человек хороший, ну, там, добрый и искренний… А сейчас я просто уверена, что для него главное – его бизнес, и он готов на многое, если не на все, чтобы дело его процветало, – жестко закончила она.

– А в тот период, когда он был – или казался – мягким… что такого произошло, из-за чего ты так круто поменяла свое мнение? – понимая, что затрагиваю болезненный участок воспоминаний, все же спросила я.