Евротрэш. Соблазнение богатых для бедных

Я никогда ничего не говорю просто так. Ты видишь: эта женщина имеет определенный вес в данной компании. То, что ты сейчас уступишь ей молоток, будет красиво с твоей стороны.

Лера извивается, хихикает в ответ и пытается со мной целоваться.

– Я тебя попозже трахну, потерпи, веди себя прилично! – строго одергиваю ее я.

– Да нет, я не это хотела, хи-хи-хи! – Лера верещит, виснет на мне, но молоток отдает.

Я передаю его блондинке. Оливио в это время уже объясняет ей правила игры.

Чтобы не выдать себя, я специально не смотрю на Алекса и Покера.

Я оглядываюсь на стол. За ним никого нет. Где Руслан?

Открывается входная дверь. Кто-то вошел. Я вижу, что Руслан стоит в коридоре перед входом в бар и разговаривает по телефону. Один.

Он стоит с тем же озадаченным лицом. В баре разговаривать невозможно, поэтому все выходят в этот закуток.

Я подхожу к нему. Становлюсь в такую же позу, как он, оперевшись немного о стену.

– Ну, ты что?

– Сейчас приду.

– Что-то случилось?

– Видишь, я разговариваю, дай поговорить.

Он немного отходит назад, я не хочу, чтобы он от меня бегал, и опять ухожу в зал играть с ребятами.

Пишу Алексу: «Что делать? Он морозится, я не понимаю: это ревность или что? Что мне делать?»

Алекс тут же отвечает: «Не реагировать, вести себя как ни в чем не бывало, развлекайся, ты все делаешь правильно, я все вижу».

Подошла Виолетта.

– Когда ты лапала девочек за сиськи, я начала снимать. И Руслан накричал на меня, сказал, что снимать нельзя!

– А ты что?

– Я ответила так, как мы договорились: «Анастасия Валерьевна не говорила мне, что снимать нельзя. Хорошо, я не буду». Как ты думаешь, это опасно? Он мне сейчас перестанет доверять?

– Забей, все в порядке. Делай все по плану и ничего не бойся.

Я не знаю, насколько это критично. Но критиковать Виолетту в игре нельзя. Критика – после.

Руслан зашел в бар. И увидел, что за столом никого нет.

Я подвела Руслана за руку к пню с гвоздями. Он встал, приобняв меня сзади. Немного спрятался за меня. Половина играющих были ему незнакомы.

Он явно побаивается людей, которые с ним в непонятных отношениях – не в денежных и не в деловых, – и за отсутствие охраны.