Евангелие от Палача

Вторая вахта, еще двое комиссаров из «девятки» – внимательный взгляд в лицо, потом на фотографию в ксиве, снова в лицо; вертухай похлопал меня по карманам – оружия нет. Эх, дураки вы стоеросовые, мое оружие всегда при мне. Я сам по себе оружие. Повернул направо, вдоль зубчатой красной стены, к зеленым глухим воротам совминовского дворика. Еще одна вахта, здесь стоят трое – караульный шмон: взгляд в лицо, на фото, снова в лицо, сверил пропись в ксиве с именем, отчеством, фамилией в квиточке пропуска, скомандовал:

– Проходите! При уходе не забудьте отметить пропуск и проставить время.

Иначе не выпустят… Задница ты конвойная! Неведомо тебе, что пропуску моему судьба быть неотмеченным. Как бы ни сложились дела, уйду отсюда не своими ногами – или промчусь со свистом на правительственном «ЗИСе», или дохлым выволокут на труповозке. Последняя вахта у входа в палаты – в стеклянном тамбуре два лейтенанта просмотрели удостоверение, только что не вылизали:

– Можете проходить… Поднялся на второй этаж, медленно пошел бесконечно длинным коридором к большой приемной перед залом заседаний Президиума ЦК.

Нашел нужную дверь и застенчиво-тихо всочился внутрь. Два огромных письменных стола, сплошь заставленных телефонами, ковровые алые дорожки на яично-желтом паркете, бронзовые бра, бесчисленные стулья вдоль стен. На стульях – порученцы, помощники и секретари почитывали документы в папочках, листали газетки, лениво позевывали, дожидаясь своих верховных хозяев, заседавших за огромными створчатыми дверьми, – ареопаг! Неподалеку от входа в зал устроились телохранители Лаврентия – четверка зверовидных мингрельцев. Они себя чувствовали здесь очень уверенно – двое сидели верхом на стульях, один уселся на ковре, поджав ноги, а четвертый – жилистый, юркий, смугло-желтый, скаля золотые зубы, громко рассказывал анекдоты погрузински, все остальные нахально-весело ржали. Чернильные крысы-секретари опасливо косились на них. В дальнем углу сидели два армейских офицера. Это, наверное, мои ассистенты – адъютанты Жукова. Через несколько минут в приемную ввалился, тяжело отдуваясь, рослый толстопузый генерал Багрицкий, командующий противовоздушной обороной Москвы. Да, ничего не скажешь – мощная рать! Помощники, одно слово – говно! Я уже знал, что успех затеи зависит сейчас от меня, от моего профессионального умения и от моей везухи. Видит Бог, не испытывал ни страха, ни особого волнения. Я знал, что на моей стороне главное преимущество – дерзкая внезапность.