Евангелие от Палача

Исполнитель приговоров Касымбаев, знакомый мой, рассказывал как-то, что у киргизов вообще нет кладбищ – есть в горах «место для бросания Костей»…

Красная стрелка спидометра уперлась в «120». Глухо гудели баллоны на промерзшем асфальте. Редкие встречные машины слепо шарили по дороге желтыми лучами фар. Замошкин завозился на сиденье и спросил с тревогой:

– Ехать в город с вещицей побоялся, а меня не побоится? – Не побоится, он тебя и не увидит. – А как же тогда?… – Не морочь мне голову, я сейчас о другом думаю.

Он замолк, но я физически ощущал охватившее его волнение, его тихую суетливую копошню сзади, испуганное сопение.

 – Скоро? – не выдержал он. – Теперь скоро, почти приехали… – Я свернул с шоссе на булыжный проселок; на обледенелых каменьях юзом носило зад машины, пока мы объезжали спящую деревню Ховрино и по крутогору медленно спускались на берег Москвы-реки. – Где? – выдохнул Замошкин. – Здесь. Давай выйдем из машины, не нужно, чтобы нас тут видели… Послушно, как под гипнозом, вывалился наружу Замошкин, захлопнул за собой дверь, и кромешная темнота объяла нас.  – Паш, здесь же мгла и жилья никакого, – как напуганный ребенок, просил он меня об успокоении. Я взял его под руку и заботливо повел к кромке речного льда – у меня уже обвыклись глаза с темнотой, да и снег хорошо отсвечивал. – Нам, Сергеич. в наших делах свет и многолюдство совсем не нужны, – объяснял я ему, но он слабо вырывал свою руку и бормотал:

– Что ты удумал… тут и людей никаких быть не может… поехали назад… А я вел его по льду к середине реки, напряженно всматриваясь в завидневшуюся впереди полосу черноты.

Самому бы не угодить. Вчера в «Вечерке» был радостный репортаж о том, что первый сормовский речной ледокол, проломив ледяной панцирь, пришел среди зимы в Северный речной порт. На кой черт это нужно – очередной бессмысленный рекорд, – но в течение суток пролом сохранится наверняка.

Замошкин вдруг остановился, повернулся ко мне, схватил за руки и жарко, яростно прошептал:

– Паш, ты меня убивать привез? Я ненатурально засмеялся:

– Сергеич, ты совсем сдурел, что ли? Зачем мне тебя убивать? – Не знаю зачем, но сердцем чую – убить ты меня хочешь.

Смертью от тебя наносит… – Да перестань глупости говорить, Сергеич! – Мы уже были рядом с черным торосистым фарватером, и глыбки вывернутого льда перехвачены спайками. – Глянь лучше сюда, посмотри под ноги!… Оглядись!… Он отлепился от меня, повернулся и наклонил подслеповато голову к насту. Из-под шарфа выглянула горбатая жирная шея.