Евангелие от Палача

Он все время тщательно протирал стекла очков, а я ждал, когда он пронзительно заревет «и-а-а! и-а-а!» с техасским акцентом. А у второго вообще никакого лица не было: так, набросок, торопливый подмалевок личности. – Вы бы не могли сказать, что думают н России об Америке? – спросил старший ишак. Я нахмурился, задумался глубоко, вопрос-то непростой, ответственный, хлобыстнул еще стаканяру закордонной выпивки, медленно изрек:

– Проблема имеет предысторию… Дело в том, что однажды Америка России подарила пароход… Оба тесно посунулись ко мне, младший – с недостоверной головой, будто восстановленной антропологами по ископаемым остаткам черепа – выхватил из кармана блокнотик, вечное перо:

– Сорри… Очен интересно… Разрешите, я буду писать? – Обязательно… Потом перечитаете, и все станет ясно… Итак – пароход.

Значит, суммируем: ог-ромные колеса и ужасно тихий ход.

– Вы говорите о поставках по ленд-лизу? – уточнил очкастый ишак.

– В какой-то мере, хотя эта история началась задолго до войны, в которой мы вынесли основные тяготы борьбы с фашизмом. Сейчас уже многие американцы, оболваненные пропагандой, забыли об этом пароходе, а у нас помнят, у нас никто не забыт, ничто не забыто. Церемонии дарения был даже посвящен фильм, кажется, он назывался «Волга-Волга»… Актиния, открыв рот, оцепенело слушал мои откровения, его острый профиль обделавшегося Мефистофеля от растерянности сразу округлился и поглупел.

– Да-да, знаю, Волга – это как у нас Миссисипи… – Правильно, Волга, как Миссисипи, а Волга-Волга – это как Миссисипи и Миссури. – Господин профессор Хваткин шутит, – неуверенно хихикнул Актиния, но я грозно зыркнул на него:

– Какие шутки?! Все могло бы пойти по-другому, если бы не безответственный поступок одного руководящего американца… – Какой именно поступок? Как имя американца? – подступили дружно наймиты бульварной прессы.