Евангелие от Палача

Это ты всегда около главных командиров крутился, ты с одной жопой на семь ярмарок поспел, всегда ты около денег и всегда в долгу, всегда ты на двух бабах женат да три в чужих койках лежат. А мне это ни к чему!

– А что тебе надо? – Спокойного достатку. Чтобы никто не трогал меня. Я начал служить лет на десять раньше тебя, а теперь я – разжалованный майор, а ты – полкан в папахе, в генералы только случаем не выскочил… – И что? – То, что ты и дальше упираешься, еще чего-то достигаешь, а мне все прошлое не нужно.

Кабы меня сорок лет назад взяли сюда швейцаром, разве стал бы я резать"" людишек? Ни в жисть! Но по-другому не получалось.

– …Гаврилыч! Гони скорей водяру! Фраера дергаются, счас в штаны натрухают… Шевелись, старый, двигайся, неживой!… Они уже были сильно под газом, азарт проститутской гульбы закружил.

– Отстаньте, шкуры… Берите водку и проваливайте, телки недотраханные… Одна, с собачьей пастью, узкой, зубастой, подскочила ко мне, ручонки загорелые протянула:

– А это кто такой холесенький?… Поехали с нами, накой тебе с этим старым хреном сидеть? – Я тебя сейчас, сучонка, на дождь вышвырну! – рассердился Семен.

– Не физдипините, дорогой дядя Семен Гаврилыч! Мой мандат – моя манда, не отымешь никогда!

Вторая просто завизжала от восторга, крикнула подруге:

– Надька! Дай Гаврилычу проверить свой мандат! Я б сама предъявила, да руки водярой заняты! Надька мгновенно ухватила подол широкой юбки и задрала ее до подмышек, явив на свет Божий две молочно-белые ляжки, скрепленные наверху черным волосатым треугольником мандата.

– Не сердите, девочки, Семена, – попросил я их. – Он не по этому делу. Вы приходите, когда нас надо будет придушить.

Я их вытолкал, а Семен досадливо сообщил:

– Чего не люблю, так это блядства.

Блядь – самый ненадежный человек.