Это (не) ваша дочь, господин маг

Эстоса, чёрт бы его побрал, нет на своём месте, опаздывает. Приготовив кофе, подхожу к окну, вглядываясь в чистое от дождевых облаков небо, делаю глоток, наслаждаясь вкусом терпкости. В дверь робко стучатся. Разворачиваюсь.

Эстос выглядывает из-за приоткрытой створки, его всполошенный взгляд устремляется на пустое кресло.

— Опаздываешь на десять минут.

— Господин Кан! Доброе утро, — расплывается в улыбке. — Простите, господин Кан. Маме вдруг стало плохо, и…"

"— Ладно-ладно, — морщусь, — даже не хочу слушать.

— Понял.

— Постой, — останавливаю, когда он собирается уходить, — собери мне сводку о Таренсе Вилсоне.

— Хорошо, господин Кан.

Он уходит, а я отворачиваюсь к окну и делаю ещё один глоток.

Смотрю на город, что раскинулся внизу, но мысли занимает только одно — с этим Таренсом явно что-то нечисто, раз заявился к Ридвон. Значит, она переехала… Хорошее жильё им нужно, а не эта обшарпанная гостиница, в которой она остановилась.

Трясу головой. Не должно меня это заботить. Совсем не должно, но я почему-то думаю об этом, и о том, что с Ридвон я буду видеться чаще. Эта мысль меня влечёт, как пламя в темноте, и греет так, что шумит кровь. Теперь она будет у меня в доме — каждый день — я пью кофе и улыбаюсь. Беспричинно, можно сказать. Почти мечтательно. В груди разливается странное неестественное тепло, совершенно неестественное — для меня.

Я морщусь, допиваю кофе и отворачиваюсь от окна.

Высокая стройная девушка с глазами тёплого неба и золотистыми локонами с самого начала вызвала к себе интерес. А ещё она могла быть той незнакомкой.

Ставлю пустую чашку, сажусь в кресло. Она ли это? Почему хочется думать, что она? Усмехаюсь, осознавая, что провинциалка ни черта не хочет уходить из моей головы.

С самого начала она вызвала во мне раздражение, когда пришлось взять её дело. И ничего больше.

Меня как законника магического отдела поймали в ловушку собственного интереса. И кто? Обыкновенная провинциалка, находившаяся на грани бедствия.

— Леди в беде — леди нужно спасать. Так я воспитан, и ничего более. Ничего ведь?

Почесав переносицу, убираю прядь со лба, смотрю на приготовленную папку.