Это (не) ваша дочь, господин маг

Я знаю, что могу зайти даже без стука, словно после того случая на фабрике между мной и Каном не осталось никаких секретов и расстояний. Но уже издали я слышу женские вопли.

— Леди Ридвон, — останавливает Эстос, я совсем забыла про помощника, который, увидев меня в открытую дверь своего кабинета, гнался за мной весь коридор. — Леди Ридвон, вам лучше пока подождать.

— Почему? — удивляюсь.

Эстос взволнованно краснеет.

— Там леди Лансет, она…

Я даже не слушаю дальше, поворачиваю ручку и вхожу в кабинет.

Фоэрт спокойно сидит в своём кресле, а Паулина нависла над столом, впиваясь в дерево ногтями, и что-то яростно твердит, потому что вид у неё весьма всклоченный.

Она резко поворачивается, её глаза вначале расширяются от удивления, а затем сужаются до щёлок, из которых выстреливает искрами злость.

Кан, посмотрев на меня, одаривает дразнящей улыбкой и игриво приподнимает бровь, давая знак, что рад меня видеть."

"Паулина Лансет медленно выпрямляется и поворачивается ко мне, а Фоэрт скучающе зевает в кулак.

— Тебя стучать не учили? Не видишь, мы заняты, — высокомерно дёргает подбородком брюнетка.

Я делаю два шага к ней и смотрю свысока, замечая, насколько Лансет низкоросла, не так хороша, как мне казалось раньше.

— У нас с Фоэртом запланирован обед, а вы задерживаете его.

— Ха! Ему не нужна какой-то провинциалка, нищенка, у которой ни гроша за душой, единственное, чего ты достойна, это мыть полы в барделях.

— Паулина, — предупреждающе одёргивает Кан, поднимается с кресла, обходит стол и приближается ко мне, встаёт рядом.

— Да ну нужна она мне, — фыркает. — Я пришла разговаривать с тобой и требую, чтобы ты вернул мою редакцию и все те сбережения, которые у меня есть, иначе будешь иметь дело с моим отцом.

— Думаю, твой отец обрадуется, что его дочь продала свою честь тайному агенту за информацию, которую он тебе сливал. К тому же ты же не хочешь оказаться за решеткой в компании Конса, у меня есть все доказательства, что ты имела с ним дело, но если ты напрашиваешься, я могу копнуть глубже, наверняка есть много чего интересного, что заинтересует уже не только меня.

— Ты мерзавец, — Лансет бледнеет, а губы трясутся.

Я замерла, не совсем понимая, о чём она. Паулина переводит взгляд на меня.

— Если хочешь мне что-то сказать, — опережаю её, — то напрасно стараешься, я верю Фоэрту и люблю его, какую бы грязь ты сейчас не лила.