Это (не) ваша дочь, господин маг

Или не хотел говорить? А что, если у него совместные планы с Паулиной Лансет? Недаром она приезжала с Джолит Кан в его дом.

Грудь наполняется смятением. Всё совпадает, значит, он сейчас с ней, проводит время или решает её проблемы. По одной её просьбе господин законник тут же покидает зал суда, когда процесс даже ещё не окончился. Её дела оказались важнее, чем… мы с Кери.

На ватных ногах выхожу из здания. Я будто в каком-то вязком тумане, который неизбежно утягивает, топит на самое дно. Дышу тяжело, как и двигаюсь.

Во рту горечь неразделенных чувств, а в горле ком подкатывающих слёз, которые я так тщательно сдерживала.

Сжимаю ключ от особняка Вигфор в кулаке, чувствуя, как больно врезается в ладонь стальное ребро. Выкинуть, прямо сейчас! Но не шевелюсь, задерживаю дыхание. Пальцы пронимает дрожь, сталь накаляется в руках и жжёт кожу.

“Выкинь же ты его!” — кричу отчаянно внутри.

Прикрываю веки и опускаю плечи.

“Не могу. Не сейчас.”

Выдыхаю, коря себя за эту проклятую слабость.

“Я сделаю это потом. Не сегодня.”

Не оборачиваюсь, иду к экипажу.

Я направилась в усадьбу. Сначала нужно посмотреть, как там обстоят дела, проверить всё, а уже потом с дочкой переезжать. Ещё полдня впереди, и я решаю не терять возможности осмотреть дом.

Усадьба — не стоило даже надеяться на другое — встретила меня холодной пустотой. Самой натуральной. Из комнат вывезли почти всю мебель, не считая пары диванов, настенных часов, массивного стола в столовой и стульев с резными спинками.

Одна-единственная кровать осталась в комнате, которая когда-то принадлежала мне. Всё остальное: картины, вазы, сервизы, шкафы, тумбы, антиквариат — вывезли, ничего из этого я не обнаружила. Дедушкины вещи забрал Гастор, и в этом наверняка помогала Магрит Бартон.

Остановилась перед настенным зеркалом в позолоченной раме, смотря на своё отражение в пустой комнате. Вещи — родовая реликвия — должны были остаться здесь, в этом доме. Моя любимая софа в комнате для отдыха, фортепьяно, каминные кресла, в которых мы часами сидели с дедушкой по вечерам.

Теперь отец наверняка продаст всё, что смог вывезти из этого дома.

Подхожу к окну и глажу прозрачные занавески в цветочек.

— Это ведь не главное, правда? — пытаюсь улыбнуться, но выходит лживо. На самом деле это сильно меня огорчает, это ведь не просто вещи, моё прошлое, мои воспоминания из детства, которые грели душу — их теперь нет.

Поворачиваюсь спиной к окну.