Это (не) ваша дочь, господин маг

Мне должно быть всё равно, где он решает провести ночь, ведь так? Вот только досада душила всё сильнее. Боже, какая же я всё-таки глупая, что вчера позволила ему прикасаться к себе, что осталась здесь, что едва не открылась ему… Меня охватывает озноб.

“Сколько ещё раз, Адалин, ты будешь обжигаться, мало тебе было уроков?!”

Выдыхаю с шумом и иду из столовой. Нужно спать. А завтра утром покину этот дом.

Разозлившись, отправляюсь спать, чувствуя, как кипит всё внутри. Замираю в коридоре, слышно, как замок щелкает.

Меня охватывает оторопь.

Внутрь дома заходит… Фоэрт Кан.

Я вскидываю брови в некоторой оторопи. Бледное лицо и хмурый взгляд вводят в растерянность, его вид говорит о том, что с ним что-то приключилось, и явное неприятное. Потому что весь он вымок под дождём, так что даже белая рубашка облепила плечи, влажные волосы взъерошены.

— Не говори, что ты обо мне беспокоились и ждала, — усмехается он, бросает вымокший пиджак на комод и скидывает обувь.

Его вопрос доходит до меня не сразу, как, впрочем, и горящий взгляд, что скользит по мне. Я ведь стою в одной сорочке. Усилием воли удерживаюсь от того, чтобы не обхватить себя руками, пусть даже не думает, что сможет меня застать врасплох. Невозмутимо приподнимаю подбородок.

И всё же не похоже, что он проводил время приятно. Или, может, всё как раз наоборот? Уж слишком он устало выглядит. Злюсь ещё больше на себя, что не могу заставить себя не думать об этом.

"— Гроза разбудила… — больше не нахожу иного оправдания своей бессоннице.

— Испугалась? Насколько помню, ты любишь гулять под раскатами, — проходит в зал и направляется в мою сторону.

Моё сердце начинает колотиться где то в горле, я раскрываю губы, лихорадочно думая, что возразить

Я охаю, когда Кан внезапно притягивает меня к себе, к своему холодному телу, и впивается в мои губы своими, мокрыми от дождя. Всё моё тело становится ватным и каким-то тяжёлым.

— Дико замёрз… — шепчет он хрипло, смотрит из-под век, пленив невыносимо глубоким взглядом.

Его глаза под мокрыми прядями горят. Моя сорочка вмиг становится мокрой, а кожа чувствительной к его теплу.

Боже, ведь невозможно же вот так запросто растерять всю себя, стоит этому мужчине оказаться рядом. Вся моя ревность улетучивается под этим напором. Странная дрожь охватывает тело, когда я ловлю в его взгляде что-то такое, от чего немеет в животе.