Это (не) ваша дочь, господин маг

Сначала меня это несколько удивило, но потом восхитило: такая разноплановость в работе говорит о вашем богатом опыте и о том, что вам не чужды судьбы простых людей, а значит, у вас чуткое сердце, господин Кан. И да, я считаю, что ваше имя должен знать каждый.

— Я не нуждаюсь в славе, леди Паулина, — цежу каждое слово. — Она мне не нужна.

— Вот, о том я и говорю, вы не только храбры и отважны, но ещё и бескорыстны.

— Вы ошибаетесь, леди, я полон корысти и жажды наживы. И всё, что меня прельщает, это деньги.

— Фоэрт, что ты такое говоришь?!

Стискиваю челюсти, смолкая, хотя это почти невозможно.

— Это неправда. Я думаю, вы просто скромны, — подводит итог.

— А что за дело? Фоэрт, ты ничего мне об этом не говорил, Адалин Ридвон — это та служ… — Джолит прерывается на полуслове и хмурит брови. Ну вот, сейчас она обо всём догадается и сопоставит факты.

— Адалин Ридвон — дочь разорившегося банкира Гастора Ридвона, — тут же принимается рассказывать Паулина, — а что, есть ещё одна Адалин Ридвон? — искренне интересуется.

А я прикрываю веки и понимаю, что сейчас взорвусь, чтобы заткнуть рот этой дуре.

— Она недавно вернулась в столицу, но, как оказалось, дом у неё отняли, как и всё состояние, оставшееся от её деда, Роу Ридвона. Так вот, господин Кан благородно решил взяться за это дело и помочь бедной наследнице, которая оказалась на улице на грани нищеты, причем с маленьким ребёнком.

Джолит смыкает губы и смотрит на меня тяжёлым взглядом. Кажется, она всё поняла — что Адалин Ривдон, которая устроилась ко мне домработницей, и есть эта самая наследница.

— Я действительно об этом не знала… что мой сын ведёт её дело… — говорит холодным тоном мама после некоторого молчания. — Да, разумеется, я помню тот давний скандал, случившийся в этой семье… но то, что дочь банкира… вернулась с ребёнком… слышу впервые. Спасибо, Паулина, что просветила… — говорит мама племяннице, укоряюще смотрит на меня. — И… чей же это ребёнок?

— Предположительно Тарсона Вилсона.

— Это не так.

Джолит и Лансет обращают на меня взгляды. Я сглатываю и откидываюсь на спинку стула.

— Любопытно, а кто же тогда отец? По всем предположениям девочке как раз столько же лет, сколько и тем событиям, — улыбается Лансет.

Молчание начинает давить.

— Это не ваше дело, леди, — говорю, прожигая её взглядом.

Лансет выпрямляется и делает невинную улыбку.

— Действительно, не моё, это всё издержки работы, проявление любопытства не всегда идёт мне на пользу. Извините.