Если бы меня спросили

— Совершенно серьёзно, — подошёл он сзади.

— У-у-у, — она развернулась, держа в руках… чёрт его знает, какую-то небольшую коробку. — Они были разные: и он десантник, и она — не фонтан, — сказала она. — Что, и с другом познакомишь?

— С кем? — застыл Вадим.

— Ну с Другом, которая с большой буквы. Это тебе, — ткнула она ему в грудь чёрным глянцевым картоном.

— Откуда ты знаешь про Друга? — машинально взял Вадим, обернулся вслед.

— А это секрет? — Момент был упущен: Ирка натягивала халат.

— Не секрет, но… Ну, конечно! Макей! — выдохнул Вадим.

— Земля слухами полнится. Может, уже откроешь?

— А, да, — потянул за крышку Вадим. — Это же…

49

— Да, это кулон. А точнее, подвеска. И я, конечно, понимаю, что ты их не носишь, но тогда положи на полку или повесь на зеркало и вспоминай меня иногда, глядя на неё.

— Почему я не ношу? Я буду носить. И вспоминать мне тебя не надо, я тебя не забываю, — улыбнулся Вадим, вынул из бархатного углубления подвеску. — Шлем?

— Не знаю, что это за шлем, — подошла Ирка.

Она взяла из его рук цепочку и надела на шею.

Это было так трогательно и так приятно, что у Вадима защипало глаза.

— Я буду стараться, — прижал он подарок к груди рукой.

Ирка чмокнула его в щёку.

— У меня тоже есть для тебя подарок, — задержал её Вадим, уже выскальзывающую из его объятий. — Я, конечно, не столь оригинален, — выхватил он из сумки бледно-бирюзовую коробочку.

— М-м-м… браслет?

— Какое-то стерлинговое серебро.

— С сердечком? — тут же нацепила Ирка его на руку. — «Моя»? — прочитала надпись на сердечке. Тряхнула рукой. — Потрясающе!

— Можно пару шариков убрать, чтобы сел плотнее.

— Всё и так прекрасно, — подняла она руку.

— Угу, — смущённо потёр висок Вадим. Он выгравировал её точь-в-точь как расписывался.

— Моя. Подпись. Печать, — хмыкнула Ирка. Повисла на шее. — Спасибо. Мне очень нравится. Приезжай ещё.

— Люблю тебя. — Вадим вздохнул.

— И я тебя. Обидно да, когда с тобой встречаются, потому что любят, а не потому, что ты красивый и богатый, — улыбнулась она.