Эркюль Пуаро

Чтобы убить такого, необходимо приблизиться к нему, не возбуждая подозрений, – а где человек становится менее подозрительным, чем в кресле дантиста?"

"– Пожалуй, вы правы. Я никогда об этом не думал.

– Осознав это, я увидел первые проблески истины.

– Значит, вы приняли теорию Барнса? Кстати, кто такой этот Барнс?

– Барнс был пациентом Рейли, его прием был назначен на двенадцать. Он ушел в отставку из министерства внутренних дел и живет в Илинге. Незначительный, маленький человечек. Но вы не правы, предполагая, что я принял его теорию.

Я принял только ее принцип.

– Что вы имеете в виду?

– Меня постоянно уводили в сторону – иногда случайно, а иногда намеренно, – сказал Эркюль Пуаро. – Мне упорно навязывали мысль, что это, так сказать, общественное преступление, основным объектом которого является такая видная личность, как вы, мистер Блант, – банкир, крупный финансист, поборник консервативных традиций. Но у каждого известного человека есть и частная жизнь. Моя ошибка заключалась в том, что я об этом забыл.

Для убийства Морли существовали личные мотивы – например, у Фрэнка Картера. Такие мотивы могли существовать и для вашего убийства. У вас есть родственники, которые унаследуют деньги после вашей смерти. Некоторые люди любят или ненавидят вас как частное лицо, а не как общественного деятеля.

Теперь я подхожу к последнему пункту того, что называю «навязанной картой», – покушению Фрэнка Картера на вашу жизнь. Если покушение было настоящим, значит, это политическое преступление. Но могло ли быть иное объяснение? Возможно.

В кустах был второй человек, который схватил Картера. Он легко мог произвести выстрел, а потом бросить пистолет Картеру под ноги, рассчитывая, что тот почти наверняка подберет его и будет пойман с оружием в руках...

Я задумался над личностью Говарда Рейкса. Он был на Квин-Шарлотт-стрит в то утро, когда убили Морли. Рейкс – отчаянный противник всего, что вы отстаиваете. Но имеется и другой аспект. Рейкс хочет жениться на вашей племяннице, которая после вашей смерти унаследует весьма приличное состояние, хотя вы и позаботились о том, чтобы она не могла использовать основной капитал.

В таком случае не было ли все это, так сказать, личным преступлением – совершенным ради личной выгоды, личного удовлетворения? Почему я считал это преступление общественным? Потому что эту идею мне упорно навязывали, как фокусник – свою карту.

Когда эта мысль пришла мне в голову, я увидел первые проблески истины. Я был в церкви и пел стих псалма.