Эркюль Пуаро

– Проклятое вранье! Вы или полицейские заплатили ей, чтобы она сказала, будто видела меня!

– Согласно вашим показаниям, – продолжал Эркюль Пуаро, – в это время вы уже вышли из дома и находились на Мэрилебон-роуд.

– Так оно и было! Эта девчонка лжет! Она не могла меня видеть! Это гнусный заговор! Если это правда, то чего же она до сих пор молчала?

– Она рассказала об этом своей подруге – кухарке, – спокойно ответил Пуаро. – Они были озадачены и не знали, что им делать. Когда на дознании был вынесен вердикт о самоубийстве, они почувствовали облегчение и решили ничего не рассказывать.

– Не верю ни единому слову! Они просто сговорились! Пара грязных, лживых...

Эркюль Пуаро терпеливо ждал, пока иссякнет поток брани.

Когда Картер наконец умолк, он заговорил снова, тем же спокойным голосом:

– Гнев и ругань вам не помогут. Девушки расскажут свою историю, и им поверят, потому что это правда. Агнес Флетчер видела вас. Вы были на лестнице в то время. Вы не ушли из дома. И вы входили в кабинет мистера Морли. – Он сделал паузу и спросил: – Что там произошло?

– Говорю вам, это ложь!

Эркюль Пуаро чувствовал себя очень усталым и очень старым.

– Предлагаю вам рассказать правду, – посоветовал Пуаро.

Он хорошо понимал, в чем тут дело. Фрэнк Картер был глуп, но не настолько, чтобы не сознавать, что самый безопасный путь для него – упорное отрицание. Признавшись, что он входил в кабинет Морли в двадцать шесть минут первого, Картер подверг бы себя серьезному риску, так как все, что он сообщил бы после, по всей вероятности, сочли бы ложью.

Значит, позволить ему продолжать упорствовать? В таком случае обязанности Эркюля Пуаро на этом заканчиваются. Фрэнка Картера, скорее всего, повесят за убийство Генри Морли – не исключено, что справедливо.

Пуаро оставалось только встать и уйти.

– Это ложь! – повторил Картер.

Последовала пауза. Эркюль Пуаро не встал и не ушел. Ему очень этого хотелось, но тем не менее он остался.

Наклонившись вперед, Пуаро сказал с присущей ему силой убеждения:

– Я вам не лгу. Я прошу вас верить мне. Если вы не убивали Морли, ваша единственная надежда на спасение – рассказать мне чистую правду о том, что произошло в то утро.