Эркюль Пуаро

– Наверное, вы правы. Потому что всё вдруг куда-то ушло. Я имею в виду, весь этот мрак... Когда Хопкинс сказала мне, что укололась о розовый куст около сторожки, все вдруг вернулось на свои места, все стало прежним. – Она, вздрогнув, добавила: – Но потом мы вошли в гостиную и я увидела ее умирающей – и... и подумала: так ли уж велика разница между мыслью об убийстве и самим убийством?

– Очень велика! – воскликнул Питер Лорд.

– Вы думаете, что она существует, эта разница?

– Безусловно! Мысль об убийстве никому не причиняет вреда.

У некоторых людей превратные представления о подобных вещах: они полагают, что обдумывать убийство и подготавливать его – одно и то же. Это в корне неверно. Если вы, так сказать, «вынашиваете» убийство достаточно долго, то в один прекрасный день вы неожиданно выходите из этого мрака на свет и начинаете понимать, что все ваши планы, в сущности, совершенно нелепы!

– О, как вы умеете успокаивать... – сказала Элинор.

– Ничего подобного, – не слишком убедительно пробормотал Питер Лорд.

– Просто у меня есть здравый смысл.

– Время от времени... – в глазах Элинор неожиданно блеснули слезы, – там, в суде... я смотрела на вас. И это придавало мне мужества. Вы выглядели таким... обычным! – Она рассмеялась. – Вы уж простите меня за эту бестактность!

– Я вас хорошо понимаю, – сказал он. – Когда оказываешься в какой-нибудь кошмарной ситуации, единственное, что помогает держаться, – это думать о чем-нибудь обычном или смотреть на него.

И вообще, в обыденных вещах есть своя неоценимая прелесть. По крайней мере, для меня.

Впервые с того момента, как они сели в машину, Элинор взглянула на своего спутника.

Нет, ее сердце не сжалось от мучительной нежности, как это всегда бывало, когда она смотрела на Родди. Нет, она не почувствовала этой щемящей боли, непостижимым образом смешанной с почти непереносимой радостью. Теплота и спокойствие – вот что она ощутила, глядя на Питера Лорда.

«Какое же милое у него лицо, – подумала Элинор, – милое и забавное.

И такое успокаивающее».

Они все мчались и мчались.

И наконец подъехали к воротам, за которыми уютно прикорнул на склоне холма белый домик.

– Здесь вас никто не потревожит, – сказал Питер Лорд.

Повинуясь внезапному порыву, она положила руку на его плечо:

– А вы... вы будете навещать меня?

– Конечно.

– Часто?

– Все зависит от того, как часто вам захочется меня видеть.

– Пожалуйста, приезжайте... как можно чаще.