Эркюль Пуаро

Вот, теперь она во власти врага! Теперь ей нечего рассчитывать на доброту и легкие вопросы, на которые она заранее знала ответы.

Однако он начал вполне мягко:

– Вы говорили нам, что были помолвлены с мистером Родериком Велманом?

– Да.

– Вы его любили?

– Очень любила.

– Я утверждаю, что вы страстно любили Родерика Велмана и безумно ревновали его, потому что он полюбил Мэри Джеррард!

– Нет!

«Достаточно ли возмущенно прозвучало это «нет»?»

Сэр Сэмюэл сказал с угрозой:

– Признайтесь, что вы умышленно хотели избавиться от этой девушки – надеясь, что Родерик Велман вернется к вам!

– Ничего подобного.

«Презрительно... несколько утомленно. Так будет убедительно».

Допрос продолжался. Это было как сон... страшный сон... ночной кошмар...

Вопрос за вопросом... ужасные, коварные вопросы... На одни она была готова ответить, другие застигали ее врасплох...

Помни свою роль! Нельзя позволить себе расслабиться, и нельзя честно признаться: «Да, я ее ненавидела.

.. Да, я желала ей смерти... Да, все время, пока я нарезала сэндвичи, я представляла себе, как она умирает...»

Главное, спокойствие и хладнокровие. Отвечать по возможности кратко и без эмоций...

Бороться...

Отвоевывать каждый дюйм пути к спасению...

Наконец-то все закончилось... Этот ужасный человек с иудейским носом опускается в кресло. И вот уже добрый, вкрадчивый голос сэра Эдвина Балмера задает ей еще несколько вопросов. Легких, приятных вопросов, рассчитанных на то, чтобы рассеять любое неблагоприятное впечатление, которое она могла произвести во время перекрестного допроса.

..

Она вернулась на скамью подсудимых и стала вглядываться в лица присяжных заседателей...

IVРодди. Теперь он стоит на свидетельском месте, немного щурясь, и лицо его бледно от ненависти ко всем и вся. Почему-то он выглядит каким-то нереальным.

...Впрочем, ничего реального больше вообще не существует. Все втянуто в дьявольский круговорот.

Черное становится белым, верх оказывается низом, а восток – западом... «И я уже не Элинор Карлайл, я – «обвиняемая». И независимо от того, повесят меня или отпустят на свободу, ничто уже не будет таким, как прежде. Если бы было хоть что-то... хоть что-то надежное, за что можно было бы уцепиться...»

Может быть, это лицо Питера Лорда с его веснушками и с его потрясающей способностью быть таким же, как всегда...

...