Эра Мангуста. Том 2

Одно дело — имперская СБ в охране, и совсем другое — личный представитель императора. Кстати, нужно быстрее известить общественность, что в этом провале найдены стратегически важные ресурсы, это станет хорошим обоснованием появляющихся товаров. Жаль, что образцов не догадался прихватить, уже можно было бы и экспертизу заказать.

— Во, молодец! — отозвался глава государства. — С ходу в работу включился, одобряю. Засим встречу, думаю, можно закончить, дальше сами разберётесь. И без конфликтов!

— Да, ваше величество, — старик вскочил и слегка поклонился.

Я повторил то же самое, только поклон вышел намного глубже, как положено. После чего дед, не глядя на меня, двинулся к выходу. Пройдя мимо гвардейцев с алебардами, он повернулся в мою сторону.

— Ну что, будем работать вместе? Твой номер мне сейчас пришлют, а тебе — мой. Завтра вылетаем в Сочи. Будь готов, по дороге пообщаемся поближе, хотя ты мне и не нравишься. Молод слишком для таких дел!

— Поверьте, Антон Сергеевич, это мой единственный недостаток, — не остался в долгу я.

Старик зло сверкнул своими нереально молодыми глазами, вновь напомнив мне Аманду, и, коротко попрощавшись, ушёл по своим делам. А меня проводили к выходу из Кремля, где уже ожидало такси.

Кремль, личные покои его величества Кречета Петра Алексеевича— Слушай, старый! — высокий мужчина с щегольскими усиками мерил комнату шагами. — Я всё-таки император как бы! Ты просто не представляешь, насколько это всё может нас возвысить по сравнению с сам-знаешь-кем.

— Нет, твоё величество! — седой статный старик сидел в кресле и наблюдал за метаниями императора.

Он знал его реально с пелёнок, всему научил, привил любовь к стране и огромную ответственность. И до сих пор иногда пытался воспитывать, хотя оба были совсем не молоды.

— Ты не понимаешь, какой геморрой мы приобрели! — пожилой мужчина пригубил дорогущее вино и закрыл глаза, наслаждаясь вкусом.

— В том-то и дело, что этот щенок… Я ему доверяю. Ты же знаешь, я неплохой эмпат и разбираюсь в людях. Этот человек не подведёт! Для него вся жизнь — игра, но понятия чести очень важны.