Волчий интерес

Волк еще сильнее завелся, совсем, кажется, теряя всякое благоразумие, сходя с ума, опять властно опустил меня на постель, а затем лег сверху, придавив к матрасу и не позволяя ни пошевелиться, ни даже набрать достаточно воздуха для стонов.

Я только беспомощно вытянула руки над головой, царапая покрывало и чувствуя Волка всей кожей, везде.

Он был такой тяжелый, скользил во мне так сильно, основательно, каждый раз завершая движение мощным толчком, что я совсем скоро перестала ощущать себя человеком… Меня больше не было, словно умерла в тот момент, когда он взял в первый раз…

И то, что осталось — всего лишь животное, ласковая самка, радующаяся своему подчинению сильному самцу… Ужас…

Закрыв пораженно глаза, я полностью погрузилась в древний, как сам мир, ритм, отключаясь от этого мира… А Волк меня целовал, кусал, что-то шептал, уже совсем неразумное, словно и он тоже отключился… И потерял себя.

Финал случился неожиданно и длился долго, выматывающе сладко, до нежных и сильных спазмов в животе, спускающихся мягкой оглушающей волной к ногам…"

"Волк, который успел поймать мое удовольствие и воспользоваться им, чтоб продлить свое, какое-то время еще лежал на мне, придавив собой и полностью обездвижив, и ласково вылизывал места укусов.

А затем мягко повернул нас на бок, обхватил меня по-собственнически жадно, не собираясь отпускать…

— Я думаю, что после случившегося говорить о неделе оплаты смешно, принцесса, — прохрипел он мне на ухо.

И, видит Единый, я не в силах была обдумывать внесение поправок в наш договор… Тем более, что… Ах, не важно, можно и без всяких “тем более”...

— Милая моя, о чем вы так глубоко задумались? — в мои воспоминания врывается голос матушки императрицы, а через мгновение жесткие пальцы Мэсси тычут прямо в бок!

— О… Я… Просто… — с трудом пытаюсь найти хоть какие-то слова, но не получается!

— И вы теперь покраснели… — озабоченно говорит матушка императрица, — у вас жар! Вот что, милая моя, идите к себе, ложитесь в постель, я прикажу, чтоб к вам пришел лорд Волеер…

— Вы так добры… Я, пожалуй, и в самом деле…

Я встаю при помощи Мэсси, ощущая себя предательски слабой.

Прощаюсь, из последних сил сохраняя учтивость, и выхожу из малого обеденного зала галереи, где матушка императрица полюбила в последнее время завтракать.

Пока иду в свои покои, пытаюсь успокоить сердце и дыхание.