Волчий интерес

— Для кого приманки?

— Не стройте из себя дурочку, Ваше Высочество… — укоризненно смотрит на меня похититель, а затем тянет ко мне руки. Пытаюсь отклониться, но пальцы опытно скользят по веревкам, проверяя их на прочность, затем легко опадают… И мне кажется, или перед этим намеренно задевают грудь?

Единый… Хоть бы показалось… Приманка, которой все равно не жить, может использоваться по-всякому. К чему с ней церемониться?

— Мой брат… — решаю переключить его, разговорить, отвлечь, — вы его все равно не достанете…

— Вы слишком недооцениваете значение своей персоны для него, Ваше Высочество… — в голосе полно ехидных нот.

Я смотрю на него, сидящего у моих ног, и думаю, что будет, если сейчас возьму и пну."

"— Не советовал бы, — качает он головой, навевая грустные мысли, что у меня на лице все мыли написаны. Или у него способность к чтению мыслей… И вот пусть бы лучше по лицу моему читал… Это безопасней, — в таком случае мне придется привязать вам еще и ноги… А мне не хотелось бы причинять боль… Намеренно…

— Послушайте… — надо договариваться, он кажется вполне вменяемым… — если вопрос в оплате, то, поверьте, я дам вам больше…

— Не дадите, Ваше Высочество, — грустно говорит он, — к тому же… Здесь не только оплата.

— И сколько вы намерены меня здесь держать? Вы же понимаете, что силы ко мне вернутся?

— Ничего, — серьзно говорит он, — я припас еще кое-что.

— Что же в нем такого?

— Кроме лишения сил, еще и подчинение. Согласитесь, приятно, когда тебе… подчиняются…

Психопат. Ошиблась я насчет вменяемости, похоже…

Глава 44. Волк императора

Глава 44. Волк императора

Женщины — зло.

Теперь я это могу заявлять со всей определенностью.

Раньше как-то не понимал, смеялся над Асси, над другими своими знакомыми, попавшими в медовые ловушки… Н-да… Дурак, чего уж говорить…

Женщина — самая опасная, самая смертоносная тварь на свете, потому что никто не порабощает так незаметно и неотвратимо, и никто не убивает так внезапно и мучительно, с такими болями, что невольно молишь о смерти, только бы не чувствовать этого кошмара, этого разламывающего кости треска мироздания, твоего мироздания, надежного, казалось бы, нерушимого…

Ты живешь столько лет, наивно считая себя венцом, творцом всего этого.