Экономка тайного советника

Заходите к нам в гости, и за чашкой чая, возможно, обсудим, как нам действовать.

— Благодарю покорно, откланяюсь! — окрылённый статский советник слегка поклонился и вышел. Это гораздо больше, чем он рассчитывал. Неужели князь позволяет наладить контакт и построить отношения с Ульяной.

Забрал шинель и фуражку, направился к выходу и чуть не столкнулся с девицей.

Даже не сразу узнал её. Светлые волосы забавными кудрями обрамляют нежное, порозовевшее от мороза личико. На ней новое манто с капюшоном.

Но как она так быстро изменилась?

Магия?

Деньги?

Или она уже влюбилась в князя?

Вопросы как пули просвистели в сознании.

Но он собрался, несколько слов, какими они успели обменяться, вселили надежду. Но грозное покашливание со второго этажа вынудило завершить лёгкий флирт.

Курский не посмел поцеловать руку Ульяны Павловны, однако вышел из дома Тайного советника в приподнятом расположении духа.

— Какой я идиот! Надо было сразу добиваться её расположения обычным ухаживанием, и не пугать. Она в Институте была блёклой, но с девушками всегда так. Расцветают, и вот уже нежный бутон розы меркнет перед её красотой. И она, к несчастью, принадлежит другому. Причём буквально…

Радость встречи померкла осознанием реальности. Расстроенный, сел в свою карету и приказал отвезти его домой.

Глава 35. Тайны семьи прокурора

Баронесса Августа Вальц с малолетним сыном и няней вернулась в свой особняк несколько позже, чем рассчитывала.

Сплошные нервы, с этими детьми…

Не хочется получить выговор от мужа за опоздание. В этом доме чтят пунктуальность все, за исключением Натали.

Но оказалось, что муж только-только стряхнул снег со своей строгой шинели, а старшая дочь и вовсе не вернулась.

— Уж не сам ли царевич! — добавила женщина и улыбнулась.

— Глупости, Натали глупа как пробка, чтобы заполучить свидание с царевичем. Ужин подайте в семь и пригласите господина прокурора к столу! — она уже отдала маленького Вилли в надёжные руки няни и поправила причёску перед зеркалом.

Но в этот момент, так некстати за спиной раздался раздражённый голос Генриха.