Экономка тайного советника

— Понятно, значит, у всех тут книги персональные, а вот я мельком слышала, что у Разумовского тоже есть книга, но она от него закрылась, это в каких случаях происходит? — задаю очень пикантный вопрос, не рассчитываю получить ответ, но книга порцией откровенности повергла меня в лёгкий шок. Не так всё просто с магией?

«Некоторые книги закрываются, если хозяин долгое время работал с чёрной магией, а князь уже на краю!»

Прочитала и замерла…"

"Если такой человек, как Разумовский, чуть было не скатился во тьму…

— Вот это новость! Я же могу и него подлечить? Мне это не навредит? — шепчу, потому что уже и за себя стало боязно, не просто боязно, а страшно.

«Мы уже с ним работаем, он верит в твои силы и в себя верит, ты подарила ему надежду!»

— Уф! Вот и замечательно, но ты поищи какие-то заклинания, чтобы он окреп и стал собой, ладно?

И тут книга выдала такое, что я покраснела, словно сейчас сам Разумовский сидит напротив меня и пристально наблюдает.

«Любовь — лучше всяких заклинаний!»

Брезгливо морщусь, припоминая, как все со всех сторон шепчутся, только и ждут, что я совершу опрометчивый поступок и начну флиртовать с самим князем, тайным советником царя.

Нелепейшая ситуация. Вздыхаю и произношу что-то вроде зарока на будущее, боясь за себя и за всех, кто стал мне близок:

— Буду любить его, как наставника, и уважать. На большее у меня нет прав…

Не успеваю прочитать, что книга решила ответить на эти слова самоуничижения и скорби, как экипаж замер и меня встретил очень важный человек, помог выйти и проводил во дворец.

Недолго шли по шикарным коридорам и залам, от позолоты в глазах рябит. Но это красиво, торжественно и не лишено смысла.

Вся бравада растаяла. А волнение вдруг захлестнуло.

Сердечко колотится в нервном приступе, я уже всё поняла.

Иду на короткий приём к самому ЦАРЮ! Одета как прислуга, на голове не причёска, а сноп соломы.

И нет никакой уверенности, что я справлюсь, а от меня ждут результатов.

— Подождите! Я хоть причешусь после шали.

Затмила зеркало и быстро сделала магическую укладку, чуть расправила помятое платье, как однажды скатерть на столе осветлила, и из серого, тусклого «наряда», получилось лёгкое с голубым оттенком утреннее платьице. Осмотрелась, вздохнула и решительно пошла на самый важный приём в моей жизни.