Эхо проклятого леса

Она на секунду закрыла рот рукой, затем вытерла полоску от слезы на щеке, высморкалась в платок и снова вернулась к прежней тональности: – Никто из них не может помочь. Вся эта положительная динамика – ерунда, моча в уши! Я же вижу, что ему хуже.

– А ты веруй! Веруй и держись! Мы в войну так и делали, и почти все выжили.

– Почти…

– Главное, не сдавайся. Я приеду к тебе на все выходные, помогу убраться, постирать. Погуляем, погода какая хорошая. Главное, ни к каким ведьмам не ходи, я тебя молю.

– Хорошо, не пойду.

Разговор продолжался еще какое-то время, пока часы с кукушкой на кухне не пробили полдень и не наступила пора идти забирать младшего сына из школьного лагеря, куда Роза записала его на весь июнь. Она уже попрощалась с матерью и собиралась обуваться, когда из-за стены послышался слабый, бесцветный голос:

– Мам, ты еще не ушла?"

"Каждый раз, когда он звал ее, ноги деревенели, и шаг становился неуклюжим. Она дотронулась до металлической ручки, но на секунду застыла.

– Ну как ты, солнышко? – появилась она в дверном проеме.

– Нормаль-но, – в полудреме ответил мальчик. Его красные веки открывали лишь половину глаз. Одеяло свисало с кровати на пол, а простыня скомкалась – последствия тяжелого сна. – Ты не могла бы рассказать, как вчера сыграл «Спартак»?

Это был любимый футбольный клуб парня, за который он болел с отцом, до того как тот ушел к женщине из цеха сборки панелей приборов для грузовиков.

– Я как раз собиралась купить газету, после того как заберу Владика из школьного лагеря.

– Хорошо, а это Данил кричал под окнами? Или мне приснилось?

Она думала, стоит ли говорить ему правду или соврать, чтобы не расстраивать лишний раз.

– Нет, тебе точно приснилось, – все же решила соврать она, но голос дрогнул, и сын, кажется, все понял, но не стал обвинять мать во лжи.

– Хорошо, – сказал он и снова уснул.