Эхо проклятого леса

Саша с презрением смотрела на тщедушные, испуганные до смерти лица типичных управленцев, которые на протяжении всей истории человечества никогда не были готовы к реальным вызовам.

– Нужно идти в лес, – заявил своим тяжелым, громоподобным голосом только что вошедший шаман.

В помещении тотчас воцарилась гробовая тишина. На шее пожилого мужчины позвякивали те же разноцветные камушки и кости, что Саша видела прежде. Он был поразительно похож на своего предшественника, и энергия, исходящая от него, была столь же мощной, она буквально сочилась из его тела.

– В божественный Лес? – прерывающимся от волнения голосом спросил один из старейшин. – Но это же невозможно. Нас не пустят. Мы не…

– Выхода нет, – прервал его с совершенно каменным выражением лица шаман.

– Но ведь нас убьют! Ты знаешь это лучше нас, – озадаченно посмотрел на него глава поселения. – Проще дать бой человеку, чем Богу."

"– Мы не будем сражаться с ним, – помотал головой шаман и, обведя всех присутствующих своим тяжелым, как небо, взглядом, объяснил свой нехитрый план. – Если бы он хотел нашей смерти, то уже давно бы изничтожил нас. Мы в очередной раз покаемся в грехах наших предков и попросим убежища. Прошло очень много времени, возможно, Лес смилуется над нами и простит грехи наших пращуров.

Договорив, он не стал дожидаться одобрения совета и вышел на улицу. Старейшины молча переглядывались какое-то время, а потом уставились на главу поселения. Тот задумчиво жевал сухие губы, словно не замечая всеобщего внимания.

– Вы слышали его. Лучшего выхода у нас нет. Сейчас только боги могут спасти нас, – сказал он и вышел наружу, чтобы сообщить всем остальным о принятом решении. Старейшины молча переглянулись и, встав со своих мест, двинулись в сторону выхода.

Как и много лет назад, толпа измученных и запуганных людей, обвешанных с головы до ног личными пожитками или несущих на носилках и плечах своих родных, ковыляла в сторону леса. Они собирались снова попросить у него приюта и защиты от наступающей на пятки упрямой и безжалостной смерти.

Как и тогда, на подходе к деревьям, из земли вырвались огромные живые корни и перегородили путь беженцам.