Эхо проклятого леса

Гигантские цветы росли везде, где им вздумается: на земле, деревьях, даже на камнях. Можно было не сомневаться, что зацвести здесь способно все что угодно, хоть кусок самой безжизненной пластмассы. Саша наблюдала за местными чудесами, и у нее создавалось впечатление, что за пределами этого леса природа боится расти и не хочет привлекать к себе лишнего внимания. Особенно Сашу поразил муравейник, подобных которому она не могла себе даже представить. Кишащий миллиардами насекомых бархан был размером с двухэтажный дом.

Агата без конца болтала, рассказывая о каждом животном и о каждом насекомом, встречающемся им на пути. Не было сомнений, что за тот год, что она находилась в лесу, ей удалось перезнакомиться со всеми его обитателями вплоть до комара, и теперь она спешила подружить их всех с Сашей. Ее глаза, голос, ее движения были полны любви и добра.

Саша улыбалась, глядя на то, как Агата искренне наслаждается окружающим ее миром, и, кажется, тоже постепенно начинала чувствовать симпатию к этому месту.

– Тебе же нравится здесь? – Агата жадно впилась глазами в Сашу, когда они устроили привал. Сидя на большом корне, торчащем из земли, девчонки поедали землянику. Каждая ягода была размером с шарик для пинг-понга и такая сладкая, что сводила с ума, наполняя рот своим соком.

– Я… я не знаю. Здесь все такое странное. Мне страшно, но мне больше не больно. Я так устала от того, что мне постоянно плохо. Я не могла нормально спать, не могла нормально есть… А сейчас мне хорошо.

– Поверь, дальше тебе станет еще лучше. Нужно лишь… – Агата резко замолчала.

– Нужно лишь что? – спросила Саша.

– Ш-ш, – шикнула Агата, прижимая палец к губам. – Быстрей, прячемся!

Агата нырнула под корень, на котором они обедали.

– Что происходит? – шепотом спросила Саша.

– Мятежники-лесорубы, – ответила Агата и снова приложила палец к губам, намекая, что нужно помолчать.

Они лежали так очень долго и совершенно без движения. На холодной и твердой земле, под корнем, тело Саши быстро затекало, но Агата каждый раз больно впивалась ей в кожу ногтями, когда та пыталась пошевелиться.