Эгоист

В крови словно разлилась лава, выжигая рассудок и здравый смысл до состояния пепла, руки дрожали от нетерпения, а голова и вовсе отключилась.

С минуту Демон удивлённо и непонимающе всматривался в моё лицо. А когда понял, куда я клоню, яростно впился в меня поцелуем, опрокидывая меня на спину, подминая под себя. Он целовал меня так, словно был путником, заблудившимся в пустыне, а я стала для него глотком воды. Это говорило мне о том, что он хотел меня намного сильнее, чем я себе представляла. До срыва голоса. До дрожи в теле.

До потери пульса.

Парня трясло от желания, поэтому он даже не старался быть нежным, но мне это и не было нужно. Пусть это будет грубо, лишь бы быстрее, потому что я практически утратила способность дышать. Демон буквально содрал с меня джинсы и толстовку, а вслед за ними и бельё, а после сам с нечеловеческой скоростью избавился от одежды, очевидно, боясь, что я передумаю. Очень даже зря. Его губы и руки блуждали по моему телу, ни на секунду не прерывая контакта, заставляя меня стонать и извиваться, требуя большего.

Голова начинает слегка кружиться от накопившихся эмоций, а мысли превращаются в кашу. Краем сознания отмечаю замысловатую татуировку на его руке. Как давно она там?

Я чувствую, как на внутренней стороне бедра начинает гореть кожа и, скосив глаза вниз, вижу осторожно прикасающегося к ней губами Кирилла. Такая близость должна пугать меня, но вместо этого лишь ещё сильнее сводит с ума. Когда выдержка, наконец, подвела Демона, он со звериным рычанием разрушил последнюю стену, что отделяла нас друг от друга.

В паху возникла резкая боль, белой вспышкой застилающая глаза, и я впилась зубами в его плечо, пытаясь сдержать всхлип и отвлечься от непривычной боли. В глазах Демона промелькнуло виноватое выражение, но сбавлять темпа он не стал. Его горячие губы скользят по моей шее, оставляя на ней невидимые огненные узоры, обжигая кожу, опаляя нервы. Постепенно боль сменяется нарастающим удовольствием, и я не могу сдержать блаженного стона, вонзаясь ногтями в спину парня, но он, кажется, не возражает. Реальность словно затрещала по швам, накрывая своими обломками, оглушая, застилая взор матовой дымкой. Я практически видела эти трещины, словно реальность была стеклом, которое вот-вот разобьётся. Видела неестественные искривления и искажения, как в кривых зеркалах, которые неправильно отражали суть происходящего. Но это не было катастрофой, это был шаг на новый уровень, из которого нет возврата.