Эгоист

Я вышибаю из конкурентов дух только за дело и никогда не наношу удар в спину, — предпочитаю видеть выражение ужаса на их лицах.

Отец мрачно хмыкнул.

— Не сомневаюсь. И если ты приехал не разборки устраивать, может, скажешь уже, чего хочешь?

— Я хочу помочь, — на полном серьёзе заявил Громов.

Недоумение на лице отца застыло каменной маской.

— Помочь? Как именно?

— Хочу предложить свои услуги там, где я действительно хорош — выбить дерьмо из твоих конкурентов.

Теперь я тоже мало что понимал. Конкуренты у нас, конечно, были, куда же без них, но никто не угрожал нам настолько, чтобы у родителей возникло желание «нанять киллера».

Родитель нахмурился и озвучил нашу с ним общую мысль:

— Обоснуй.

Громов поднялся и неторопливо направился к панорамному окну.

— Тебе что-нибудь говорит фамилия Черский? — спросил он наконец."

"Черский, Черский… Фамилия казалась мне смутно знакомой, но воспоминания о человеке, которому она принадлежит, ускользали как вода сквозь пальцы. Подобно заевшей пластинке фамилия вертелась в мозгу, вызывая неприятное ощущение беспомощности и непонятной тревоги.

Все те несколько минут, которые отец так же, как и я, пытался вспомнить, перед моими глазами начал вырисовываться какой-то призрачный фантом, то темнея, то бледнея, в зависимости от того, насколько близко я был к разгадке.

И всё же меня озарение накрыло первым; оно, словно прорванная плотина, сметало всё на своём пути, оставляя после себя только гнев, ненависть и целую тонну горечи и болезненных воспоминаний.

Неудивительно, что я не сразу понял, о ком речь: память надёжно похоронила всё, что хоть каким-то боком было связано со старшим братом.

Черский Артём Леонидович. Владелец консалтинговой компании «Мегаполис» — второй по размеру после нашей. Конкурент номер один.

Человек, которому четыре года назад Никита продал свою часть акций компании родителей.

Акций, которые мы так и не смогли вернуть.

Я всё ещё отчётливо помнил те два адски жарких месяца, которые мы с отцом потратили на то, чтобы вернуть их.

Но Черский словно коршун вцепился в наши активы и не соглашался их вернуть ни за тройную цену, ни за уверения в том, что Никита вообще не имел права их продавать, потому что отец и мать всё ещё руководят компанией. По указу отца распоряжаться своими долями компании мы с братом могли только после их с матерью официального ухода «на покой». А это значит, к Черскому акции попали незаконно.