Эгоист

— Прости меня за сегодняшний день, малышка, — осторожно начал я, стараясь не обидеть самого важного с недавних пор человека в моей жизни. — Я очень тебя люблю; ты даже не представляешь, как сильно. Но сейчас я хочу побыть один. Ты отпустишь меня?

Я чувствовал себя последним куском дерьма, потому что снова заставил её плакать.

— Ты ведь вернёшься? — всхлипнула девушка в ответ.

Удивление от её вопроса на мгновение перебило гнев.

— К тебе — обязательно вернусь. — Нежно прикоснулся к её губам, принимая вкус солёных слёз как своё наказание.

Это нужно будет исправить. — Я ненадолго.

Ксюша кивнула, на секунду прижалась ко мне сильнее и действительно отпустила.

Стоило мне покинуть комнату, как сердце в груди болезненно заныло, но мне было жизненно необходимо выпустить пар, прежде чем я снова останусь с девушкой наедине. Я мог бы направиться прямиком в винный погреб, но чувствовал, что от алкоголя не будет никакого толка. Да и моя девочка не заслужила видеть рядом с собой законченного алкаша; хватало и того, что она постоянно видит меня нетрезвым в компании друзей.

Поэтому спустился ещё ниже, в Бункер. В самом углу зала висела боксёрская груша, — не знаю, почему, но мне никогда прежде не хотелось использовать её. Нацепив перчатки, я направился к груше, но перед глазами упорно вставало лицо старшего брата, которое я не превратил в фарш лишь потому, что держался за Ксюшу.

Целый час я без остановки вымещал огненную ярость на ни в чём не повинном атрибуте. Потом мне показалось этого мало, и ещё минут сорок я молотил по груше голыми руками.

Даже когда брезент в местах ударов начал окрашиваться в красный цвет, а костяшки пальцев болезненно запульсировали, не остановился. С бешеной скоростью кулаки бились о ткань и словно больше не принадлежали мне. Пот застилал глаза, стекал по шее за шиворот футболки, но я его практически не чувствовал, потому что меня всего было хоть выжимай. Лишь когда брезент лопнул, и на деревянный пол посыпался песок, я вроде смог прийти в себя. Дыхалка сорвалась, лёгким не хватало кислорода, кисти горели огнём, но голова прояснилась, гнев понемногу отступал, и я начал чувствовать себя лучше.

И всё же подниматься наверх я не спешил. Ксюша не должна видеть в моих глазах даже намёка на то, что я зол или хотя бы недоволен. Она заслуживала лишь нежность, внимание и любовь, так что ничто не должно отвлекать меня от неё. Под тёплым душем я привёл себя в порядок, а в ледяной воде потушил остатки пылавшего в душе яростного пожара.