Эгоист

— Почему? — Столько боли и непонимания в её глазах я ещё не видел и готов был надрать собственную задницу за то, что именно я стал причиной их появления."

"— Он любит… причинять боль своим близким. Это извращённое развлечение доставляет ему огромное удовольствие. Мне до срыва голоса больно вспоминать то время, когда он был моим старшим братом. Я боготворил его, ставил превыше всех в своей семье. До того самого дня, когда из-за него моя жизнь и жизни Лёхи и Макса ухнули на самое дно.

— Что случилось? — тихо спросила Ксюша, поглаживая меня по щеке.

Она должна быть ближе, чтобы между нами стало на одну тайну меньше. Я подхватил её под ягодицы и сел на кровать, оставив её на своих коленях. Девушка тесно прижалась ко мне — так, как я того хотел — и уткнулась лицом в моё плечо.

— Когда нам было по восемнадцать, — как раз перед поступлением в универ, — мой старший брат связался с торговцами наркотой. Не знаю, как он на них вышел, и зачем ему вообще всё это понадобилось, но в один прекрасный день он заявился домой с огромной суммой денег.

Тогда мы ещё не знали, как именно он их зарабатывал. Брат успокаивал нас, что всё легально, и закон он не нарушает. Родителям его деньги были без надобности — сами прилично зарабатывали — поэтому он поделился ими со мной. А через пару дней приполз домой; на нём живого места не было — сплошной фарш вместо лица, многочисленные переломы и ушибы. Брат два месяца провалялся в больнице загипсованный, я не отходил от него ни на шаг. Он повторял, что всё будет хорошо, когда смог разговаривать, и я ему верил. А после… я узнал, что он пытался заманить в свою новую профессию Лёху. Вот только Лёха быстро понял, чем пахнет, и попытался вразумить моего братца. А тот, чтобы сохранить тайну, накачал моего другана наркотой. Лёха тогда знатно подсел на эту дурь, мы полгода его с иглы снимали по разным реабилитационным центрам и больницам. По очереди с парнями дежурили в его палате, чтобы он не дай Бог не сбежал в поисках новой дозы.  — Я на минуту замолчал, переводя дух, но понимал, что уже не могу остановиться. — А пока мы боролись за Лёху, этот ублюдок нацелился на семью Макса: со своими новыми дружками обнёс весь их дом, ни гроша не оставил. Они тогда в долговую яму попали — в доме не только их личные деньги были — наши семьи помогали им, чем могли. На Макса в то время смотреть было страшно — искал подработки, где только мог, иногда и сутки напролёт ишачил, лишь бы семье помочь.