Его Искушение

Берет карточку, заполняет, а я смотрю на регалии, которыми стена увешана, и читаю табличку на столе с инициалами врача по фамилии Цукерберг.

Дальше идет сугубо профессиональный опрос относительно моего здоровья, а я не выдерживаю и спрашиваю:

— Вы Ивана давно знаете, доктор?

Бросает на меня взгляд поверх очков, оторвавшись от заполнения бумаг.

— Давно.

— Я… просто он… Вы первый человек, который его не боится…

Ухмыляется. Смотрит на меня и взгляд у него хоть и профессиональный, какой-то отстраненный, но в глубине глаз искорки.

— Я отца его еще знал. В свое время вместе в медицинском учились и он был лучшим на факультете.

— Отец Каца был врачом?

— Да, причем удивительно талантливым, золотые руки…

В шоке открываю рот. У монстров, оказывается, тоже родители имеются.

— Смотрю, вы удивлены.

— Я… не думала, что Кац… он просто … он…

— Мафиози?

Вскидывает бровь, а я лишь киваю.

Смотрит на меня долго, изучающе, а потом выдает:

— Не все рождаются с пушкой в руках, дорогая.

Вроде и пошутил, но глаза серьезные.

— Как думаете, вы для него что-то значите?

Странный вопрос, пожимаю плечами и скрываю смущение за улыбкой.

— Всего лишь игрушка, которая к тому же залетела.

Фыркает.

— Моя роль одна. Скрашивать его ночи и не напрягать, но, как видите, с последним я не справляюсь.

Откидывается в кресле и руки на груди складывает.

— Кажется, понимаю, почему Ванюша запал.

— Он предупредил, что вы его верный соратник, наверное, друг, и мне не стоит болтать тут.

— Конечно. Ваня мне как сын, — прищуривается сильнее, — вряд ли он посвятит тебя в некоторые аспекты своей жизни, но я позволю себе кое-что прояснить.

— Я уже не знаю, что мне нужно, все это так странно и резко.

— Понимаю. Может, воды?

— Нет, спасибо. Меня от нее мутит.

— Да, в первом триместре бывает, что тошнота сильна именно по утрам, но на втором она пройдет.

Берет какую-то папку и перебирает бумаги, произносит вскользь, между прочим как-то:

— Знаешь, его отец обладал редким талантом.

Хорошая семья. Если по-честному, завидно даже было. Это я с Димкой вечно бодался, потому что мне не было дано то, что отец Ивана делал играючи как-то, легко. Я бесился, а он был слишком порядочным, чтобы замечать. Оба в аспирантуру поступили.