Его игрушка

Мишель по телефону втирала про какой-то проект или показ, который моя дорогая жена придумала, а я ни сном ни духом. Почему же она не хвастается? Не рассказывает, каким человеколюбом стала? Если хотя бы заикнулась, я решил бы, что у нее план накинуть на меня аркан и сохранить брак. Но мы ни о чем не говорили — мы либо трахаемся, либо остротами друг в друга кидаемся. Дэдэ поднаторела в этом деле. Раньше двух слов связать не могла. В Калифорнии ей точно мозг прокачали.

— Ты слышишь? — громко спросил Том, заглядывая в кабинку.

— Чего тебе? — блядь, уже в душе покоя не дают!

— Я спрашиваю, ты снова с женой спишь?

— Не твое дело, — я пену с волос сгреб и бросил ему в лицо. Нехер нос совать, куда не просят.

— Все, ставлю галочку напротив твоего имени — «холостячество» отменяется.

— С чего это?

— Да так.

— Я совмещаю приятное с неприятным. Держи друзей близко, а врагов еще ближе.

Вот, я уже оправдываюсь за секс с собственной женой. Пиздец.

— Ну-ну, — насмешливо крикнул Том. — В клуб пойдем вечером.

— Пойдем, только без тебя.

— Что?!

— Я Дэдэ хочу просветить.

Том присвистнул.

— Окей, только пообещай мне, что сына назовешь Том.

Все, мое терпение кончилось. Я потянулся через перегородку и вывернул ручку. Охладись, шутник!

— Твою мать! — заорал Том. Дальше мы мылись молча."

"Я стоял в полотенце и бронировал приват-комнату в клубе, когда пришло сообщение от Моники:

Я безнадежно возбуждена. Хочу, чтобы ты наказал меня. Сделай со мной что-нибудь немыслимое. С ума схожу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Я хмыкнул.

День был расписан, а вечер с ночью, естественно, заняты моей дорогой женушкой, поэтому разговор с Моникой был отложен до выходных. Ничего, остынет немного, может, мужем заинтересуется, или подрочит на худой конец.

Глубоким вечером я привез Дэдэ в «Дарк найт». Ничем не примечательная вывеска, вход с переулка, массивная железная дверь и пара охранников рядом.