Его игрушка

Я не кукла, черт возьми! И не нужно меня наказывать за чужие грехи! «Я ни в чем перед тобой не виновата!» — хотелось крикнуть мне. Но я молчала. Связанная обещанием и жизнью дорогого мне человека. Я покорно смолчала.

— Я не в настроении, — только и выдавила.

— Зато я в настроении.

Нет, Джейсон тоже не настроен. Он просто хочет наказать жену, а достанется мне. Снова. Злость кипела в нем, бурлила, яростной плетью била меня наотмашь. Я сделала единственное возможное: обняла за шею, прильнула близко-близко и шепнула:

— Прости меня.

Я не позволила оттолкнуть себя или сказать очередную грубость. Приникла к его губам, исцеляя нежностью, укрощая уступчивостью. Джейсон не смягчился. Разве совсем чуть-чуть.

Этой ночью я не сопротивлялась, позволяя делать с моим телом все, чего он так желал. Я была не виновата перед ним, но искупала вину. Искусанными губами имя его шептала. За плечи бронзовые обнимала. Волосы светлые через пальцы пропускала. Поцелуями частыми осыпала. Достучаться пыталась.

Джейсон остался глух к молчаливым мольбам. Это я поняла, когда прижалась к мощной спине, в предрассветной дымке, родинки его изучая. Он повернулся, лениво открыл один глаз и сказал:

— Я сплю один, — и бросил выразительный взгляд на дверь.

Я не стала спорить. Место рядом с ним принадлежало не мне и моим никогда не будет. Я заняла его не по своей воле, но, признаться, по своей не оставила бы.

Вещи собирать не стала. Завтра. Поднялась обнаженная, потянулась — устала я и спать хочу.

— Дэдэ, — окликнул уже на выходе, — утром я улетаю в Лондон.

— Улетаешь? — переспросила тихо.

Маленькая передышка и возможность спокойно и ясно подумать: как до всего этого докатилась Софи Хантер, скромная учительница живописи в маленьком калифорнийском городке?

— Надолго?

— Это неважно.

Я не удержалась от ехидной улыбки:

— Убью — люблю, ты так часто мне угрожаешь… Это можно считать признанием?

Джейсон резко подорвался — я успела выбежать за дверь, но в коридоре он меня настиг, прижимая к мощному телу.