Вечная Война. Книга V

 — Не части!

— Нормально всё! — кивнул Клоун и протянул руку со своим стаканом. — Будем!

Я чокнулся и замахнул.

— Гадю хочу! — угрюмо сказал друг.

Я закашлялся, из глаз у меня выступили слезы.

— Ч-чё?!

— Гадюку забрать к нам хочу!

Я продышался, вытер слезы и посмотрел на товарища.

— Так ты ж говорил, что она «солдат, который никогда не дезертирует!» и вот это вот всё! Да ты чуть Алекса не пришиб, когда он поинтересовался, не планируешь ли ты Генерала к нам переманить!

— Да, я помню! — вздохнул здоровяк.

 — Но, смотрю я на вас с Овечкой и радуюсь! Я тоже так хочу!

Я неловко похлопал по могучему плечу своего доброго друга.

— Слушай, а что у вас там было-то! А то ты так и не рассказал!

Клоун посмотрел на меня пристально, подумал немного, но ответил.

— Илай, ты мне друг, конечно, но я мужчина — прямой, недомолвок не люблю! Поэтому скажу прямо! Если то, что я сейчас тебе расскажу, куда-то уйдет — я тебе втащу! Как говорит Алекс — «со всей пролетарской ненавистью», чтобы это не значило! Вот, честно! Кстати! А что это значит!

— Ну… — я закатил глаза, вспоминая, а точнее размышляя как донести это понятие до своего очень сильного, но не очень умного друга.

 — Пролетариат, вообще-то переводится с латинского, как «производящий потомство». Это такой социальный класс, для которого продажа собственной рабочей силы является единственным источником средств к существованию. Вот!

Клоун задумался.

— А что такое «пролетарская ненависть»?

— Ну… — опять задумался я. — Это когда неимущие очень не любят и хотят опзидю…

Я сбился.

Так мы до утра беседовать будем. Да и не собираюсь я неокрепшие умы шатать! Мне вон уже Революционных Гоблинов хватило! Розовый Бодя, кстати, опять куда-то сдрыстнул и среди гоблинов начали листовки на туалетной бумаге появляться, где розовой краской было нарисованы призыы унижать Орков! Очень, я вам скажу занятные картинки!

— Забей! Это примерно, как ты… когда разозлишься! И Молотом кого-то перешибешь! Вот, не поверишь — выглядит очень по-пролетарски! Только при этом еще немного ненавидеть нужно того, кого бьешь! А тебе — пофиг… Блин… О! Представь, что ты Алекса постукал? Ведь все ненавидят Алекса!

— Ну, хорошо! — кивнул здоровяк.

— А по поводу молчать, так я — могила! — состроил я честные глаза. — Наливай! И рассказывай!"

"И Клоун рассказал. Дело это было около шестидесяти лет назад. Пятьдесят восемь лет и семь месяцев, если быть точным. И эта точность от друга-пофигиста меня уже насторожила.