Его единственная

Настоящий старик в свои тридцать девять, — подумал Блинников. — Любит деньги, трусоват, согласно сведениям близкого окружения — пьет без меры, любит толстых грудастых баб и пожрать. Как и любой слабый человек, изгаляется над теми, кто не может ответить, и пресмыкается перед властьимущими. Вон, даже за своего Будкина не заступился. Все глаза отводил, — хмыкнул про себя Дима, вспоминая одну из редких встреч в офисе. — Зато допытывался у Юльки, почему затраты так возросли. А увидев расшифровку по статье «Спецодежда», сглотнул нервно, но так ничего и не сказал.

Юлька смотрела на него с легкой усмешечкой, которую по ошибке можно было смело принять за доброжелательную. Если, конечно, не знать, как меняется она в лице, стоит нам остаться одним», — вздохнул Крепс и неожиданно понял, что Александр Валерьевич Яныч, тоскующий сейчас в Матросской тишине, ни за что бы не стал заказывать жену. — А с другой стороны, Лесовой — человек Будкина, а тот до печенок предан Янычу. В одном классе учились, вместе в юности по бабам ходили. Потом Яныч Будкина от тюряги спас. Тот за пьяные разборки чуть на нары не попал. Так Яныч его еще и закодироваться заставил. Конечно, человеческая натура хуже звериной, и предают самые близкие. Но пока еще нет никаких данных, что Будкин переметнулся от Яныча. А кстати, он сидит или нет? — поморщился Крепс и, прикрыв лишь на минуту глаза, неожиданно увидел мать и Юльку. Они сидели во дворе под вишней и о чем-то беседовали. Жена светилась от счастья и, положив руки на большой живот, подставляла лицо солнышку. А мать вдруг обернулась, заметила старшего непутевого сына и строго предупредила: «Береги ее, Дима!»

Крепс аж подскочил в кресле, чем заслужил осуждающие взгляды двух сплетниц. Пришлось подняться и пройти в хвост самолета. Там, в маленьком и узком сортире, он вгляделся в свое помятое лицо, ополоснул его водой пару раз и подумал."

"«Нужно отвезти Юльку к матери. Там на фермерских продуктах и свежем воздухе она быстро поправится.

Только сейчас про Алену предупредить нужно. Ревновать, конечно, Юлия Владимировна не станет. А вот обидеться может. «Почему я об этом узнаю последней?» — заявит негодующе. Лучше сразу объяснить, кто такая Елена Савельева. А если не захочет… Захочет, — сам себя перебил Блинников. — Юлька — боец, и ей плевать на сантименты. Главное, ходить самостоятельно и одеваться без посторонней помощи. А то ведь, как дите малое, — подумал Крепс, сжимая челюсти.