Единственная для Дракона

Опасно, - возражала я сама себе, не представляя, как можно опуститься до воровства.

Умирать ради чести - глупо, убеждал второй, более сильный сейчас внутренний голос. - Нам нужно мясо - мы возьмем мяса. Ради жизни.

Я..."

"Мечась между своими нуждами и всем тем, чему меня учила бабушка, я всё никак не могла принять решения.., что может быть хуже, чем воровство? Бабушка говорила, что люди всегда найдут оправдания своим порокам: похоть они оправдают любовью, жадность - запасливостью, а сплетни простым желанием говорить правду.

Бабушкины поучения про воровство я не помнила - у нас никогда не было достаточно вещей, чтобы их кто - то хотел умыкнуть, а потому не знала я, какое оправдание есть у людей для этого греха...

- Выжить! - снова раздался в голове сильный внутренний голос. - Ты не чужое берешь, своё.

Своё не берут украдкой, возразила я, и...

- Лийка, - в открытую дверь протиснулась голова Этатиэли - одной из эльфиек, что обитала на этаже. - Иди, быстро смени все простыни в моей комнате - Ингвар с приятелями опять всё запачкал.

Хихикнув, эльфийка умчалась назад а я, впервые обрадовавшись, что должна идти, отмывать комнату от семени драконов, отложила сложное решение на потом.

Так, в трудах и заботах, прошёл весь мой день. Ночной разговор с драконницей не прошёл даром - Раяна всегда отправляла меня лишь на самую тяжелую и самую грязную работу. А сегодня, явно в насмешку, она также велела мне помочь Шершу в хлеву со свиньями - почистить и кормить хрюшек.

Когда же всё было сделано, парень, пряча глаза, протянул мне небольшой пряник, замотанный в чистую тряпицу.

- Прости, Лийка, это всё, что удалось сегодня захватить...

И уже совсем тихо, словно не смея произнести это вслух, парень сообщил:

- Раяна велела тебя больше на кухню не пускать. Здесь, мол, есть будешь.

И он кивнул на небольшой уступ, где, рядом с большой бадьёй похлебки для свиней, стояла щербатая глиняная тарелка.

- Ты сегодня пряником перекуси, а завтра мы что - нибудь, да придумаем, -по прежнему не смея поднять на меня взгляда, добавил Шерш.

И тогда, почувствовав возвращение прежней усталости, я решилась.

В тот вечер я нарочно долго возилась с кухонными объедками, сортируя их по бадьям - одни объедки шли собаками на псарню, другие - что похуже -свиньям в похлебку, третьи же - просто в отхожую яму на перегной.