Единственная для бандита

Скажу — разбужу страшный вулкан.

Леон в гневе страшнее падающего на землю метеорита, весом в сто тонн. Бах! Целая планета может вспыхнуть как спичка от сокрушительного удара. Так и я могу вспыхнуть. От силы его мести в отместку предательства.

Леон стал другим. Небо и земля. Шокирующие изменения. Когда мафиози по-настоящему почувствовал мою беременность, когда прошёл через острые моменты, когда мог меня потерять навсегда, он понял… что я важна для него. Не как суррогатная мать. А как любимая и единственная женщина.

Мне внутренне больно. Чувство вины лишь растёт. Но я слишком слабая. Да, я слабачка жалкая. Потому что боюсь рассказать бандиту правду. Эта дрянь меня угнетает и будто внутренне скручивает канатом, устраивая провинившейся душе адские пытки.

Сейчас я чувствую себя главной хозяйкой имения Моретти. Кроме меня, Леона, Алонзо и прислуги. Теперь мне дышится легко и свободно. Я не чувствую и грама дискомфорта. Вот вообще. Нежели два месяца назад. По дому Моретти больше не слоняется тупой придурок Гвидо, который посылает мне свои наглые взгляды и бросает пошлые словечки, мечтая осквернить в ближайшем углу, облапав моё тело.

Фелиции нет.

Она умерла.

Жутко. Страшно. Не верится.

Её нелепая смерть шокировала всех без исключения.

В каком жестоком мире я живу… Я чувствую себя странно. Будто это я навлекла на окружающих меня людей беду.

Серёжа. Катя. Леон. Гвидо. Фелиция.

Боже. Я ведьма.

Глупости! Скоро конец второго триместра, гормоны шалят не на шутку, я должна контролировать эмоции, не позволять негативу омрачать мой разум. Малыш и так много всего вытерпел за полгода. Я каждый день молюсь о его здоровье. Эти бесконечные стрессы вытягивают из меня все силы. И, конечно же, настроение. Слава небесам, с ребёночком всё хорошо. Лучший доктор Италии это подтвердил. Меня вовремя успели доставить с острова на материк. Схватки оказались ложными. А боли фантомными.

Молитва, витамины, постоянная забота и пристальное внимание быстро поставили меня на ноги.

Леон всё же решил перестраховаться. Пока он решал дела на родине, я находилась под наблюдением врачей почти две недели. Леон не позволил мне почему-то вернуться в усадьбу Моретти раньше. Была причина. О ней он не хотел мне рассказывать. Я заметила, что мужчина пребывает в тягостном состоянии.

Когда я вернулась в его дом, после оздоровления, я узнала немыслимую и одновременно шокирующую новость.